К 75-ЛЕТИЮ НАТАЛЬИ ГРАНЦЕВОЙ
Пышно, по-царски, в чем-то торжественной Византией отдавая, звучала ее речь — свободно текли строки-периоды, многое вмещавшие в себя — в том числе метафизическое осмысление мира:
Мы все от двадцатого века устали.
Подобно кошмару, он длится и длится,
Растет как подлесок на лесоповале,
Вздымает тиранов вампирские лица.
Как будто погибели новый Аттила,
Он старческой мощью сердца попирает
Он новому времени роет могилу,
И не умирает, и не умирает.
Наталья Гранцева (1951 — 2024)сочетала силу лирического высказывания и исторические панорамы, психологические коды и прекрасную полетность произведений.
Мысль, ведущая ее, плотно вмещается в лапидарность высказывания:
Герои вчерашнего дня полиняли,
Их галстуки вышли навеки из моды.
Они не вписались в стальные скрижали
Истории, доблести, чуда, природы.
Естественный ход жизни, подсвеченный поэтическим высказыванием, становится фактом… примирения с жизнью — у Гранцевой невозможно уныние, провалы в отчаяние.
Праздник жизни?
И от него есть нечто в благородно-аристократических песнях, исполненных поэтом.
Мощно рисует исторические портреты — как кремень гениальности возникает ее Ломоносов:
Наук духовных генерал,
Боец в чужом пиру,
Отец поэзии сказал:
Назло вам не умру!
Рожденный истину любить
И камни собирать,
Не дам историю убить
И правду переврать!
Я, холмогорский Златоуст,
Пройду по всем векам.
Я до бессмертья доберусь
Назло клеветникам!
Вместе с тем — стих летит: лента его, запущенная в грядущее, слегка касаясь настоящего, имея в виду словарный реестр, адресуется к вечному – как и должно быть в макрокосме подлинного поэта.
Макрокосм всегда отражается в микро: для поэта они взаимопроницаемы.
Мистическое парение живописуется, завораживая:
Из-под храма огромного, башен, химер,
Из-под бездн земляных и скалистых пещер,
Из оков преисподней своей ледяной
Вылетает невидимый всадник ночной.
Повелитель дорог, переправ и мостов,
Эмиссар европейских идей и кнутов,
Чужестранец в чугунном лавровом венке,
Он летит на закат в исполинском прыжке.
Всадник, словно распластавшийся в воздухе, тайной влетает в душу читающего, заставляя его душу работать на новых оборотах.
Стих Гранцевой — энергичен и темпераментен, хлад не подразумевается, поэт горит, щедро делясь собственным огнем с теми, кто способен воспринимать.
Бушуют языки истории.
…Сильно стягивает поэт в недрах катрена тугие слова, выводя формулу века:
Век был великолепен, как сирень,
Но короток, как питерская ночка,
Он мозг носил, как ухарь, набекрень
И в ход пускал удавку и заточку.
Сирень сияет.
И сияние, исходящее от произведений Натальи Гранцевой, не меркнет.
Александр БАЛТИН
