Святой Брендан, сын Финлоха, внук Альти из рода Эогена, родился рядом с озером в области Мюменс.
адрес точный, лес полночный, ключ в замочной скважине торчит, по земле дождь стучит, по воде ветер мчит, луч колюч, он ручей повернул и во мгле утонул, адово терпение, словно слово летит в пение, как растение в сплетение своей листвы, воздух чист, голосист и, веков испокон он сух, потух пух тополиный от ветра, носится хлад над камнями и между тенями дух

Был он мужем великого воздержания и прославленным в добродетелях, отцом почти трех тысяч монахов.
безысходное горе, мореходное море, лес в осеннем уборе на ветру стоит, и точка, ночка черна, луна близ дома, низ грома освещает она, длина моей жизни на ширину в старину походила собой, и над трубой, как звезда рождественская, ярко горела, тела долго не оставляла душа моя, я торопил то жизнь, то смерть

Когда он находился в своей обители, в месте под названием "Мед чудес святого Брендана", случилось, что некий монах по имени Баринт, племянник его, пришел как-то к нему помолиться.
вихрь снежный, ветр нежный лед прибрежный тонок, звонок воздух, дух летуч, и кругл угол земли, нож похож на скрипичный ключ, усталая простая беда, талая густая вода, бегут дни кто куда, как на войне, и не страшно, но грустно маму не помнить мне

Святой отец многократно пытался с ним заговорить,
глубокую ночь взрослая дочь гонит прочь от себя, летит пыльца в беглеца, у свинца пух над губой, гол прибой, прилив сиротлив, глоток воды из воды до бороды достает, точно сады райские до сада земного, до стыда страшного, и звезда молода, будто тело Бога

а он начал плакать, простерся на земле и долгое время пребывал в молитве.
длятся споры, снятся взоры, землю укрывают горы от дождя, снега и бега веков от двойников своих, тих малых сих сон, стон таков, что у солнца с круглых боков догорела заря, опустела без тела душа моя, голая жердь, а не смерть торчит из меня, огня не боится, снится мне мама и от боли кричит

Святой Брендан поднял его и поцеловал со словами:
елевый шум, щавелевый ум, едет, едет толстосум, ездок запоздалый и молчит, мчит его дорога до моего порога, и нет у нее конца, и в сердце моем хитреца, и на себя оно не похоже, как мать на отца

"Отец, почему мы грустим в твоем присутствии?
жива вчера была жара, бела пора осенняя уже, рай, сыграй в ад, в сад земной со мной, что ж, еж иглокож, ветром разносится ложь, свист, как лист, на правду похож, звезда бегучая, жаркая, окая, акая, пыль взвей, туча плакучая, шаркая, дождем, гвоздем пыль прибей, хорош я вблизи отца, огонь, маму мою не тронь, рук, ног моих, уходя во тьму

Разве ты прибыл не ради умиротворения нашего?
забежал далеко вперед по вечернему озеру лед, и до неба он достает, влажная почва в ночи рассыпается на кирпичи, и зеленые бьют ключи, запестрели цветы втроем, Бог Отец, Бог Сын и водоем ринулись в тот проем

Тебе следует приуготовить братьев к великой радости.
изгой дорогой, на лугу он другой, любой звук на стук сердца похож, вхож я в родительский дом, гром гремит, погром громит, и в начале дня спит, храпит звонко, тонко поет слепой

Поведай нам Слово Божье и просвети наши души рассказами о разных чудесах, которые ты видел в Океане".
кувшин скрипит резными стенками, в нем мытарь спит к стене коленками, коленок две, они — ровесницы, кувшин в траве у ног прелестницы, и чашек две, они — коленные, и в голове маршруты генные, кувшин скрипит, солдаты драпают, и мытарь спит, и стены капают

Тогда святой Баринт стал рассказывать о некоем острове:
ленивая походка, нива, и лодка на ней, как пилотка, бескрайний простор не скор, и душа, будто вор, рост гор в высоту и звезд в темноту замедляет, с бесом веду спор, скор он на расправу, по какому праву я слева траву вижу, а приближу справа ее, она еще выше встанет, станет солнцем души острие

"Сын мой, Мернох, ведавший бедняками Христовыми,
марево тумана, зарево обмана и в сердце урагана масса пыли, жили были мы до зимы, будто до лета, без света, смерть вспоминала это из тьмы, жизнь, слагая меня из друзей моих, их берегла, точно мгла, и цвела для них, середину и глину между нами нашла, местами нас поменяла, сыпала снами и именами

бежал от меня и пожелал стать отшельником.
настыл лед, и он врет, наст плыл вперед, настал черед облаков, таков рай, каков ад, град, а не хлад пал на землю, нем я, продлю сад своих слов туда, где из воды вода, из еды еда, бегут назад в мой рот, оборот наоборот делает одна луна, другая мне прибавляет год

Нашел он остров возле каменистой горы со сладостным именем.
опушка с домом, верхушка с громом в незнакомом месте, вместе со мной стоят, на первый взгляд они, точно в жизни иной круговерть земли, небесные дали, и моя жизнь вдали, то ли видна она, то ли смерть у меня одна

Долгое время спустя дошло до меня известие, что у него там уже множество монахов
положение рук похоже собой на морской прибой, вдруг слышу стук сердца в своей груди, сер цвет конца ночи, но чист ветра свист, лист сорвался давно, "ой", шепчу я своим кулакам, щекам левой и правой, глазам двум сквозь шум

и Бог явил через них различные чудеса.
распутица самая из весеннего угла плыла, весна одинокой была, мама и я, ни слова не говоря, в высокой молчим тишине, тишь в окне стоит, то вид сверху, верь уху своему, к стене его приложи, и ни слова о вечности, одни прошли облака, об землю другие ударились громко, гром в дом превратился, имена в фамилии, тебе, отец, дорогие

Итак, я отправился, чтобы посетить сына моего.
сойдут снега, взойдут звезды сплошным потоком, о высоком молчу, низкое солнце на далеком языке в реке не утонет и чужого слова не тронет, так и беда из-под крова уходит, как моя жизнь проходит, волной предо мной, и, волна за волной, я в родителях отражусь, вслед за ними в землю ложусь, смерти нет, и на месте кружусь, и в сыновья им гожусь

Когда мы приблизились на расстояние трех дней,
тонут дома в садах, полутьма опускается, словно зима, не помню, чьи это слова едва не стали пустыми, утекло столько лет, сколько их нет у меня, и мама моя жива вместе с ними

он поспешил нам навстречу.
утолщается кора земная, ем, зная, что гора еды остра, сыра ее вершина, верши суд свой надо мной, половина моей души, другая, продли мой век, удали рыб из рек, птиц небесных из облаков, забери страх из рук мамы, из моих кулаков, с хлебов пресных

Ведь Господь сообщил ему в откровении о моем прибытии.
фрукты вокруг висят моих рук, солнце круг делает в облаках, и встают небеса, и роса на землю ложится, и кружится черноземная полоса, и чудеса творят мои руки, горят глаза с головы до пят, кропят дожди меня, дня не пролетело, полетело солнце на землю, руки повисли, мама и папа взяли душу и тело

Когда приплыли мы на остров,
хранится молчание, будто окончание ноги, ею качание в тишине дневной гнев иной, чем молчание, выдает и дает в споре вид сверху на горе, словно на море с одной волной

появились перед нами, словно рой, монахи из разных келий.
цветет красотой лед, будто густой воздух в пустой реке, в кулаке берегов она темна, рука рыбака бела, вот другая, и ни души, рыбаков шалаши похожи на ветки в глуши, вхожи крики в слово "кричи", точно хлеб в кусок, голова в волосок, в морской шумок ручьи и ключи

Обиталище их не было общим, но они все были тверды в вере, чаянии и чистоте, словно единая обитель слуг Божьих.
что моих было сил, себя я простил, ветер тучу носил, дождь из нее моросил, поднималась она высоко в реке, на руке пальцев пять, опять указательный вдалеке от вращенья земли после команды "пли", другие четыре легли на юг, север, запад, восток, и на замке мой роток

И не вкушали они никакой другой пищи, кроме яблок и орехов, кореньев и трав.
шипучая вода гудит, будто провода, и не бегает звезда никогда в небесах, в лесах, и поезда шумят, и примят снег, век мой домой идет, ум и взгляд плывут друг за другом, точно страх за испугом, и стыдятся меня дня начало, ночной конец, грустит жнец сеющий, летит птенец, реющий над жизнью и смертью, и где попало

И после заключительной вечерней молитвы каждый из них остается в своей келье вплоть до пения петухов или ударов колокола.
щель смотровая, улыбка кривая, как в небе луна, и снегом спина моя занесена, и слова я свои повторяю, и живому, как мертвому, доверяю, и на месте моем ни одно не окажется все равно, и голос мой тих на губах моих

Когда я переночевал там и обошел весь остров,
элегичное настроение, наст и роение снега, построение облаков, сам я таков с боков своих двух, слева направо шорох шелков родительских слышится, справа налево он пишется, имя фамилией не надышится моей, левей меня мать, правей отец, камень, как точка стоит, не колышется

сын мой отвел меня на восточный берег, где был корабль, и сказал:
юркое движение, кружение земли, приближение ночи к дню, подчиню себя этому, и поэтому у меня дня не прошло, ушло черное огнеупорное столько лет назад, сколько рай и ад дружно в земле лежат

"Отец, взойди на корабль, и мы поплывем к острову, называющемуся "Земля, святым обетованная", которую Бог передаст последователям Своим в грядущие дни".
ядро земли полно земли, вьюги ведро в руке замели, мизинец мал ли, он больше меня, короче ночи, дня и меньше других пальцев моих, сел я на ладонь свою, сад, точно конь подо мной в воде ледяной

Когда мы поднялись на борт,
ядреный орех в мех лег и утонул в нем, точно воздух в ночи, и сгустился бесплотный дух, и в слух он обратился, и возвратился в смех, куст полыхнул огнем, и хруст упорхнул, ясный угрюм ум, яркие краски от ласки тают, та "ю" от "я" далека, легка пороша, будто ноша ее в глубоком снегу, и на берегу морской шум, умерла мама моя

такой туман окружил нас со всех сторон, что мы с трудом могли различить корму и нос корабля.
юг вдалеке, точно в реке вода, и провода гудят даже при полном безветрии, ключ торчит в замке, поверну его не туда, куда окна на север глядят, прошлое ворочу ключу к своему сердцу, верчу головой по сторонам света, голова у меня одна, не хочу такой палачу моему, он, мама, и твой

Через час плавания осиял нас вышний свет
экзотичный наряд, летит повеса из леса, ос семью не видно за осенью, и слова, как трава, молчат и не мчат свой ряд, и свободно, одно на одно, на дно жизни ложатся, тени сторон света от края до края, вторая жизнь сюда никогда не вернется, проснется она у дна своего, и его не станет, и мама на ноги встанет

и показалась плодородная земля, где росло множество трав и плодов.
щелкают ключи, а когда звенят в печи или в ночи, тогда одна луна, Мария, взгляд ягнят ложатся, как стена и раньше не встают, и во тьме темнят, пока не оттенят они в тени уют

Когда корабль пристал к берегу,
шарф, пестрый и острый он, а не колючий, летучий, с горной кручи с утра набежали тучи, безмолвие полное наступило и отступило, писк, щебет и звон вон унеслись в жгучий мороз, сапоги жали, живу наплаву без них, тих шорох, и на пороге стуж душ родительских хор, как ворох листвы "вы" в кусты говорит вместо "ты", и пусты темноты шапки и лапки, и слышится чих из нее, точно укор, и скор поворот головы

мы сошли на землю и ходили по этому острову пятнадцать дней, но не смогли обнаружить его предела.
чалит к пристани паром в сыром месте, и вместе с рекой покой принес он на плес, мороз льет холод на лед, чистое небо бежит, как вода сверху туч, дом плавуч, как брошенный луч, гром чарует трудом и тоской с черноземных темных полос, чередуются звуки разлуки, летят и лежат, и к маме отец прижат

И не видели мы ни одной травы, которая не цвела б, и ни одного дерева, которое не плодоносило бы.
цветы, как листы, густы, чуткое ухо глухо, и о хвальбе себе оно говорит, явственно шепот послышался, копни, найдешь рожь и пшеницу, в темницу посадишь себя от родителей двух вдали, уменьшились дни, ты усни в них, сам тих, и чужих не тревожь

Камни же там — только драгоценные.
худа никто из нас, раз хорошее с ним стряслось, не пожелает другому, точно грому живому иль кому земли, "аз" ярче "есмь" пылает, дым огню подстилает солому, хлеб так леп, что не хлеб он, и слеп, как сон, и камень на склоне лежит, и покой над рекой бежит, с рекой другой врозь

И вот на пятнадцатый день мы дошли до реки, текущей с востока на запад.
фраза словам дает кров, но не поет им на ночь она, никто и не спит, собака скулит, и светит луна, поэтому не бегут те, кого стерегут ножницы сна

Когда мы осмотрели все это, то стали сомневаться в том, что нам делать дальше и следует ли переходить эту реку.
угнездились чайки в стайки камней и теней от них, тих песок, точно кусок земли вдали от слушателей убежденных в своей правоте, убавились зимние дни с трудом, и растаял в пыли мой дом, словно снега ком, и от сада осталась весна на дворе светятся, а не пестры костры, и огни, как они горят, сбивается на сказку рассказ раз, второй, на третий сгладилось первое впечатление, как слезы, вопросы из глаз, со всеми подряд о своем говорят "буки", "веди", "аз", свернулась береста, чиста она на самую малость, точно кость, у Бога семь "я", моя семья не спасла числа "три", и внутри куста гордыня по имени "злость"

Поэтому мы решили ждать Божьего знамения.
тополевая аллея, белея, таинственный вид таит, и просвечивает небо сквозь верхушки деревьев, раз — и разлетелись из родного дома сыновья, как искры из глаз

Когда мы все прониклись этим желанием,
ранняя зима в этом году развеяла туман, радуют ума успехи, утехи, доспехи его, и самообман, точно железный карман сияет у тела, села мысль, улетела душа и в том же году вернулась обратно белее мела, и облетела листва ее озорства, и троекратно прокричал я родителям злое слово "понятно"

вдруг появился перед нами удивительной красоты человек, который окликнул нас по именам и приветствовал нас словами:
перемежается зной с вышиной и прохладой, кипарис вниз растет и вверх, точно земля сквозь поля, и не страшен закат, и покат его свет, и сед цвет головы, как травы под луной, просматривается местность и окрестность ее напротив лета, вечного и быстротечного, и радость в глазах отца

"Прекрасно, добрые братья!
обратился в пар комар, обмерзли усы у лисы, облечь бы кого-нибудь тайным доверием, озеро горного кряжа, а не пряжа держит удар, опасение во спасение дано, темно не оно, а одно нежное падежное окончание, основать бы музей друзей живого слова, бревно, точно веретено, а центробежное снежное сквозь подснежное вспомнит волхвов молчание

Господь открыл для вас эту землю,
недобрая весть есть в том, в ком неведомая доброта есть, встать, сесть, шесть дней до ста лет и, неспроста, сто годов до шести стыдов досчитать, дочь воспитать, и тайком с жуком, с птицей, с темницей ее сравнить, точь в точь ночь днем седьмым удлинить, и родителей в нем обронить

которую Он передаст Своим святым.
мелочь одна над утренним садом осталась от звезд, и листва уже холодна, и трава на меже бледна, и в теле душа видна, и едва ушла ночь, встала дочь моя в рост, прост стал язык мой, тоска наша летала зимой, летом цветом была близка к зеленому, как облака

Эта река протекает посредине острова.
лилия водяная из изобилия воды земной торчит на стебле высоком, и в месте глубоком запад стоит над востоком, иная речь облака, точно рука, влачит, одна моя ладонь в ладонь молчит в краю, далеком от мнения моего о себе, и как вечного лета по эту сторону света, так и родителей нету у каждого встречного

Не позволено вам заходить дальше.
компания от копания устает, поет она громко, гром гремит в вышине, и не страшно, что мертвое дело неотличимо от живого внутри себя облака, и как солнце встает в конце дня из огня своего и шумит, так и слово "работа" темно, снег поднимает вьюгу, земля сквозь поля черная и сырая

Возвращайтесь к своему кораблю".
испуг слуг прошел, точно слух об избавлении от хлопот, и птиц небосвод не греет, и настроение игривое не стареет от времени, которое нашел дом с трудом в прибавлении семей, плюс тесно жить интересно, только жить одному неизвестно как, и знак стоит на свинце, в конце тучи, минус груз, трус ус крутит свой, исключено это где-то вдали от суеты, день убывает и прибывает, и сам забывает как себя убивает

Когда он сказал это, я тут же спросил его, откуда он и как его зовут.
забрызгал дождь из тучи, забыл номер я его, сколько краев у земли, столько ступенек с кручи небесной до тесной воды, подле каменной кучи замысловатой игрой с первым веком занят второй, свет из звезды глядит вниз, как сквозь строй солдат, и ветер гудит, и воздух сырой от утрат

Он же ответил:
жестом на вопрос отца отвечаю, как надо любить мать свою сильнее слов своих, и дум о них, и буквы рукописной сверху вниз и обратно, рождественская звезда разбудила коз, ночь начинает темнеть и поднимать облака с овечьего языка, а не шум дождя, и вода, как младенец кричит, свет домой идет по прямой, так и сыном недолго прослыть своей лжи о семействе своем

"Почему ты меня спрашиваешь, откуда я или как зовусь?
единое целое белое, выгорела до тла метла, предпоследний на улице дом с трудом стоит на земле, правда, что есть истина, ну и что плохого в ней, без корней перед ней, они наверху на слуху, грозе в лозе тесно, пресно быстрой воде в стыде, молний пруд пруди в груди шара, поодаль сел шмель на шинель, не темни, возомни о себе, что себе ты не пара, что тебе никого не жаль и родителей двух вслух не печаль

Почему ты не спрашиваешь меня об этом острове?
древнее животное открывает душу, выкатилось потное из воды на сушу, золотоискатель моет сапоги, душеоткрыватель катится с ноги, сердце его смуглое красную росу гонит через круглое тело, как лису

Разве ты не видишь,
гладь озерная черная, здесь раньше был лес, и до небес долетали дали, а не раскаты грома, еще есть интерес не к слову, а к зову его врагов, к покрову лугов и стогов, сверкала, икала, искала вода, окликала частица "да" и маленькой лжи ожидала

все здесь сохранилось неизменным со времен сотворения мира?
вершины сосны тесны, словно поля ковыля для угля, сердце вселяет тревогу в ногу, руку, в разлуку между ними, совесть грызет, а не весть о ней тянет слова, сбылись надежды одежды, солнцу сесть не мешает листва, и всему голова равнина без шва

Разве ты нуждаешься здесь в какой-нибудь еде, питье или одежде?
бочка стоит, ушла из нее и ничего не нашла под землей вода, лед поет, не пьет, не ест, не скачет, не грач он, дали сами себя миновали, галка, а не балка стальная, прелесть есть, а не честь, луг сам себя друг, и звезда сорвалась с цепи, ночь полна, и луна наготове в слове "терпи"

Ты уже год находишься в этом месте и не вкушал ни еды, ни питья.
альбом грибом заложен, глаза горят, взгляд осторожен, он, как слеза назад возвращается, то-то едва голова на плечах умещается, мать без затей хорошему учит детей, и растет с ними врозь то, что елось ей и пилось

И никогда не клонило тебя в сон,
Мгла из-за угла чуть свет Глядит на них вблизи как вслед И нет глазам числа Дух — уходящая натура Сегодня — ясно завтра — хмуро Летящие тела

и ночь не являлась пред тобой.
В метель — ты чей — молчи Ночей озера у свечи Постель и нет простора Тень пятится как рак День катится во мрак От своего повтора

Ибо день здесь постоянен и не прерывается темнотой.
В который раз оставил сердце Глаз захлопывает дверцы За собой мой дух Он возвратится прежде ночи Распахнутся ночи очи Только день потух

Это свет Господа нашего Иисуса Христа".
Слез моих на нитке взгляда Как чужих повисло стадо За собой маня Низко на земле рассвету Звезды близко утра нету Дух возьми меня

Мы тут же отправились в обратный путь,
В глаза глядеть я не могу Две капли мерзнут на снегу Не превращаясь в лед Земля вращаясь делит свет На тот и этот — ночи нет День прожит и он — вот

и этот муж шел с нами вплоть до самого берега, где находился наш корабль.
Берега бегут под кров Созвездий через ров ветров Из оков души Испуг прошел осиротело Мое как бы чужое тело Как звук ее в тиши

Когда мы поднялись на борт, он исчез,
Наедине с собою птица Земли и неба сторонится Как во сне в весне Звезды зажигает мгла Душа и тело — два крыла Через лес ко мне

и мы, пройдя сквозь туман, достигли сладостного острова.
Между камней трава все выше Над ней соломенные крыши Под солнцем облака В глаза гляжу в которых не был Сколько неба — столько хлеба И слез ни колоска

Когда находившиеся там братья увидели нас,
Земля сплетенная из роз Вверх-вниз со скоростью волос Растет над головой И белый свет кружит звезда И взгляд как вешняя вода Бежит на голос твой

они возликовали и горько плакали из-за отсутствия нашего в течение столь долгого времени, приговаривая:
Из моря выползет на сушу Охватит взглядом свою душу Обратно двинется волна Дно ощетинится и сразу Волна невидимая глазу Исчезнет до темна

"Почему, отцы, вы оставили овец своих скитаться в лесу без пастыря?
Лодка — ночь звезда — гребец Весла — мама и отец В небе глубоко Сердце — вечер очи — день Душа — пустыня тело — тень Им вместе нелегко

Мы знаем, что аббат наш часто удаляется от нас, не знаем только куда, и проводит там иногда месяц, иногда две недели, или одну неделю, или больше, или меньше".
Два моих глаза — близнеца В домике растут лица Как острова на море Им по-разному видна Душа живущая одна Во мне как на просторе

Когда мы услышали такое, то стали утешать их словами:
С неба луч — тропа Туч на ней толпа Звезд стоит тесней Земля как камень путевой Так солнце вертит головой Что ночи день длинней

"Не думайте, братья, ни о чем, кроме блага.
Роса на кончике луча То холодна то горяча И голоса повсюду Ветер с мертвой и живой Листвой играет и травой Не к добру не к худу

Ваша обитель расположена, несомненно, перед вратами Рая.
Два сугроба глядят в оба Моих глаза видел чтобы Ручьи своих слез Дух — окраина тело — столица Между ними граница столица Весна на ресницах грез

Рядом с ним находится остров, который зовется Земля, святым обетованная,
Проснулась зимняя земля Весна вернулась на поля Ручьями слезы побежали Деревья на солнце светились Стояли и не садились И звезды луну окружали

где не наступает ночь и не кончается день.
В тумане веток острова Верх неба — синева Низ — белоснежный пух Повис на облаке сугроб Солнце землю в лоб Целует — день потух

Его часто посещает ваш аббат Мернох.
То невидимка то огромна Земля на небе дышит ровно Полушарья в лапах туч Полутьма и полусвет Переживут закат рассвет Как хлеб преломят луч

А охраняет ее ангел Божий.
Небо — поле солнце — стог Месяц — серп луна — цветок Ни рассвета ни заката Утром — вечер ночью — день Душа взлетела тело — тень Ее упавшая куда-то

Разве вы не понимаете по благовонию, струящемуся от наших одежд, что мы были в Божьем Раю?"
От грома остается — крик От грозы огня родник От меня душа спасется Она исчезнет без следа Растает тело и вода Над ним волнуясь вознесется

Тогда братья ответили:
Короче ночи вечера Они черны она пестра Как прожитые дни Ни мамы с папой ни луны Звездами глаза полны Мы на земле одни

"Аббат, мы знаем, что находимся вблизи Божьего Рая, расположенного посреди моря, но где он — не знаем.
Одна другой длинней В ночи сосульки дней Тишина слышна Горизонт в такую рань Сегодня — нитка завтра — ткань Тумана пелена

Ведь одежды нашего аббата каждый раз, как он возвращается назад, источают благовоние на протяжении сорока дней".
Подо льдом ни ветерка Легче облаков река Пузырьков полна Чище воздуха вода Тверда душою в холода В себя погружена

Итак, я провел две недели вместе с сыном своим, не вкушая ни питья, ни еды.
Бесшумно дерево растет Его то снегом заметет То желтою листвой Тяжел стою я на траве Душа одна как будто две Был — мертвый стал — живой

Мы пребывали в таком телесном пресыщении, что я, как казалось остальным, наполнился молодым вином, словно мех.
облако, как друг, и земля близ туч, черная, как жук, промелькнула вдруг, и повис, как звук, на ресницах луч

Через сорок дней, получив благословение братьев и аббата,
яблоко грыз друг, и земля близ туч

я отправился назад вместе со своими спутниками, дабы снова оказаться в своей келье, куда я и пойду завтра".
башню строит друг из тяжелых туч, и она, как жук, крылья сложит вдруг, прожит день, и звук в рот летит, как луч

Услышав это, святой Брендан вместе со всей общиной простерся на земле и восславил Бога со словами:
башню строит друг из тяжелых туч

"Праведен Господь во всех путях Своих и благ во всех делах Своих,
ранняя зима, и вода, как лед, на себя сама не похожа тьма снежного холма, только ест и пьет

ибо открыл рабам Своим подобные чудеса,
ранняя зима, и вода, как лед

и благ в щедротах Своих,
поздняя зима, и земля под лед камнем, и сама расступилась тьма снежного холма и не ест, не пьет

ибо сегодня дал нам отведать из подобного источника".
поздняя зима, и земля под лед

Закончив эти речи, святой Брендан сказал:
сердца горячей вместо колеса катится ручей, кровь полна лучей, вновь внутри ночей, как луна, роса

"Мы обращаемся к совершенствованию плоти и к новой заповеди".
сердца горячей вместо колеса

По прошествии этой ночи, получив утром благословение братьев, святой Баринт отправился в свою келью.
небо горячей грома колеса, башня, как ручей, как весло лучей, как число ночей, и звездой роса

И вот святой Брендан, избрав из общины дважды по семь братьев, заперся вместе с ними в одном из молитвенных помещений
небо горячей грома колеса

и обратился к ним со словами:
вытянулся дым в линию огня, облаком седым вытянулся дым, волос молодым стал и встал с меня

"Возлюбленные соратники мои, я ожидаю от вас совета и помощи,
вытянулся дым в линию огня

ибо сердце мое и все мои мысли соединились в одном желании.
вылупился дым, и росток огня сделался седым, вылупился дым, прыгнул молодым сверху на меня

Если на то есть воля Божья, то от всего сердца я предлагаю отыскать Землю, обетованную святым.
вылупился дым и росток огня

Как вы на это смотрите и какой совет вы мне дадите?"
по ночам темно в небесах от звезд, не было давно по ночам темно, солнце, как окно в человечий рост

Они же, узнав о желании святого отца, в один голос единодушно сказали:
по ночам темно в небесах от звезд

"Аббат, твое желание — наше желание.
в городе темно, свет стоит у звезд тех, что нет давно, в городе темно, в башне есть окно солнцу во весь рост

Разве мы не покинули родителей,
в городе темно, свет стоит у звезд

разве мы не отвергли потомков и не вручили плоть свою в руки твои?
кит стучит хвостом, плавниками, и у него в пустом чреве обжитом тень лежит пластом жителя земли

Итак, мы готовы на жизнь и на смерть идти вместе с тобою.
кит стучит хвостом, плавниками и

Одного только испрашиваем — Божьего соизволения".
ящерка с хвостом расстается, и на его пустом месте обжитом пашня, и пластом башня до земли

И вот святой Брендан и те, кто с ним был, возложили на себя обет поститься в течение сорока дней и после того три дня в неделю
ящерка с хвостом расстается и

и затем отправились в путь.
лунную породу впитывает бег солнца, словно воду суша в непогоду, и по небосводу башню гонит снег

По прошествии сорока дней, попрощавшись с братьями и утвердив вместе со всеми препозита своего монастыря, который затем стал его преемником, святой Брендан отправился вместе с четырнадцатью братьями на восток,
лунную породу впитывает бег

к острову некоего отца, чье имя было Энда.
горную породу поднимает бег рек в морскую воду, башня в непогоду липнет к небосводу и лежит, как снег

Там он пробыл три дня и три ночи.
горную породу поднимает бег

После этого, получив благословение святого отца и всех монахов, которые были с ним, он отправился в отдаленную часть страны, где проживали его родители.
крыши в темноту, под навес небес, город весь в цвету, башня наготу прячет, на лету набирает вес

Однако видеть их он не хотел,
крыши в темноту, под навес небес

но на вершине некой горы, далеко выдававшейся в океан, в месте, которое называется престол Брендана, он поставил шатер недалеко от бухты для одного корабля.
корни в темноту, и земля с небес светит, и в цвету держит наготу веток на лету, и теряет вес

Его спутники, взяв инструменты, изготовили легчайшее суденышко, основа которого в соответствии с обычаями той страны была сделана из дерева.
корни в темноту, и земля с небес

Они покрыли ее бычьими кожами, окрашенными дубовой корой в красный цвет.
башня стала мной и живет легко, словно за стеной каменной земной, и душа волной в небе высоко

Снаружи обмазали все сочленения кож животным жиром и послали два снаряженных корабля за другими кожами, чтобы покрыть корабль изнутри, припасами на сорок дней, животным жиром и прочими полезными вещами, потребными для жизни.
башня стала мной и живет легко

Они поместили в центре корабля мачту и парус и все прочее, что необходимо для управления кораблем.
плохо мне со мной, и душе легко, тело ей стеной от ее земной жизни, и волной сердце высоко

Тогда святой Брендан во имя Отца и Сына и Святого Духа повелел своим братьям взойти на корабль.
плохо мне со мной, и душе легко

Когда он остался один на берегу и благословил гавань, то трое братьев пришли из монастыря вслед за ним.
снова друг живой, крова нет над ним, солнце над травой, и луна, как дым

Они тут же бросились к ногам святого со словами:
снова друг живой, крова нет над ним

"Отец, разреши нам следовать с тобою туда, куда ты отправляешься, а не то мы умрем на этом месте от голода и жажды.
мой отец живой, мама рядом с ним, им земля, как слой звезд над головой, башня над травой вьется, словно дым

Мы решили провести нашу жизнь в паломничестве".
мой отец живой мама рядом с ним

Когда человек Божий узрел, сколь это нужно им, он повелел братьям взойти на корабль, сказав:
кружится вода, вспять не повернуть, сгинут без следа облаков стада, и земля тверда, как на небо путь

"Да будет на то воля ваша, о сыновья!
кружится вода, вспять не повернуть

— и добавил: — Я знаю, почему вы пришли.
рек летит вода, ветер повернуть в башню без следа, как в ковчег стада, и звезда тверда, как на землю путь

Этот брат движим добром — и Бог приуготовил ему высочайшее место.
рек летит вода, ветер повернуть

Вас же Он приготовил к Страшному суду".
под землей тенисто, в ней душа цветет, и на небе чисто, эхо мчится быстро, и язык от свиста, словно клык растет

И вот взошел святой Брендан на корабль, и, распустив парус,
под землей тенисто, в ней душа цветет

они поплыли в сторону летнего солнцестояния.
озеро тенисто, гладь его цветет, и на башне чисто, ни души, и быстро тень ее от свиста ветра вниз растет

Дул попутный ветер, и им нужно было лишь держать парус.
озеро тенисто, гладь его цветет

Через четырнадцать дней ветер стих,
Гроза и утренних цветков Глаза в слезах горят; Душа мой провожает взгляд Домой на небо, лепестков Тела над тьмой парят; Бог слышит лепет облаков С земли и в ней не спят

и они принялись грести и гребли до тех пор, пока не кончились силы.
Звезд в ночи так мало Что их лучи идут В рост как будто встало Солнце где его не ждут; И с корнем тьму сорвало С земли в которую кладут Раньше чем ей жизнь дадут

Тут же святой Брендан стал ободрять их и увещевать:
Горе-корень радость-пень Вечер — ночи своей тень; Земля-улица душа-дом Голова кружится листом Осень лето утро день; Сначала тишина, потом Зима весна на свете том

"Братья, ничего не бойтесь.
Капли падают борьба Теней их, пыль клубя, Идет под солнцем за тебя, Душа моя раба; И мертвых о живых дробя Земля как голова слаба Кружится всех любя

Бог — наш помощник, лоцман и управитель, ныне Он нами правит.
Да зерно в земле лежит Давно но злак-юнец От холода ее дрожит, Равно как ветер-жнец; Земля то небо обнажит То стайку в нем сердец И выпорхнет душа-птенец

Уберите весла, отпустите руль.
К самим себе глаза добры Их взгляды им дары В своих слезах-корзинах Несут в ресницах длинных Как землю звезд шары; Так на крылах лица совиных То ночь то день на разных половинах

Разверните парус, и поступит Бог по Своей воле с рабами Своими и Своим кораблем".
Глазам своим не веря Птица как дождя поток Падает и солнце коготок Слезы ее вонзает в зверя; Так грозы дает росток Громом голоса потеря За один души виток

Они отдыхали до восхода вечерней звезды.
Ни разу солнце не присев Не набирает высоты Звезды к небесам воздев Как руки я и ты; Восход сменяется на гнев Закат на милость темноты Как наших душ черты

И наконец поднялся ветер, однако не знали они, куда он дует и в какую сторону понес корабль.
Когда глаза крупнее соли Лицо как поле на приколе И пресная вода морской Несет как ветер непокой; Тогда слеза виднее боли Омытой как рекой тоской И страх с ресниц как взмах рукой

По истечении четырнадцати дней и когда закончились у них все припасы для поддержания жизни, появился перед ними на севере некий остров, весьма каменистый и высокий.
Сами еще дети Глаза — родители лица Они без мамы и отца Растут на этом свете Как крылья у птенца; На том во взгляды-сети Дни летят на ветер

Когда они приблизились к его берегу, то увидели высоченную скалу, отвесную, как стена, и множество ручейков, текущих с вершины острова в море.
Между небом землей ковчег Горизонта; живая вода Умирает как человек На глазах своих иногда; Дождь переходит в снег Дней все тучней стада; Плоть-суббота душа-среда

Однако не обнаружили гавани, где мог бы пристать корабль.
Между душой и телом Черная в облаке белом Нитка земли как луч Небесных равнин и круч В сердце разбитом; в целом Сколько его не мучь, Никого ни солнца ни туч

Братья же были весьма истомлены от голода и жажды.
Тело с душой расстается Будто жизни две половины Разлетаются от середины; То с правой то с левой бьется Сердце насмерть из-за картины Той земли над которой несется Дух Святой и смыкаются льдины

Некоторые взяли в руки небольшие сосуды, чтобы набрать немного воды.
Вверх на этом вниз на том Свете как дети растут Души сначала глаза потом; И звезды не пахнут когда цветут Птицей рыбой скотом; Страшный не страшен Суд, Небом одет землей обут

Святой Брендан, увидев это, сказал:
Сердце в груди как зрачок В детский сжимается кулачок Болит оно словно два Глаза, им голова; И небо над ним молчок О том что была жива Душа задолго до Рождества

"Не поступайте так.
Светел ветер грозовой Лес стоит дождем Над луговой травой и в нем То днем то ночью то листвой Усыпан дикий водоем По берегам его кривой Улыбки на лице моем

Неразумно то, что вы собираетесь сделать.
Птица поет одиноко Звуков растет семья Словно от страха око В котором слеза-змея; Друг от друга далеко, Птаха пред ним и я Плоть ее и душа моя

До сих пор Бог не пожелал открыть нам входа в гавань, и вы хотите совершить воровство?
Ветер снегу как лед В воду войти не дает; Так у небесных врат Белую ночь закат Держит и солнце встает Под землей словно над Глазами на звезды взгляд

Господь наш Иисус Христос через три дня откроет рабам Своим гавань и дарует пищу, дабы подкрепить истощенную плоть".
На глаза слеза без дна Зима и рано под водой Темнеет падает звездой С берега бегущая волна; В очи длинной и худой Ночи полная луна Прячет месяц молодой

В течение трех дней они следовали вокруг этого острова и на третий день около девятого часа обнаружили гавань, куда мог войти только один корабль.
Горы колышутся горба От жары и от дождя, Солнце в небе как изба Без единого гвоздя; Земли бесшумная ходьба, Звезды по ночам будя Душа уходит уходя

Тут же святой Брендан встал и благословил вход в гавань.
Как взгляд горят снега Плачут неба берега Стоят и не смыкают глаз; Искрится словно лица наст Луга пускаются в бега Дни распускаются погас Один другой пурга

Была же эта гавань расщелиной в скале, и с обеих сторон скалы поднимались на удивительную высоту, словно стены.
Плоть — соли щепоть Как будто другому даны Глаза Его боли полны; Дух — хлеба ломоть День потух — глаза голодны Словно в пустыне Господь И на небе Ему равны

Когда все сошли на землю,
Мертвое тело взамен Живого душа взяла Будто попали в плен К жертве глаза орла;
Землю не тронул тлен Ни крыла ее ни чела И не ела она не спала

повелел святой Брендан оставить на корабле все снаряжение.
Между телом душой зазор Прежде родился чем гаснет взор; Столько звезд в глазах сколько лет С этим тот разделяют свет; Птиц зверей все древней узор На земле в которой кого только нет, Никого, ни ее самой ни других планет

И вот, покуда они блуждали по морскому берегу,
Все чаще в облике тропы То чаща отразится то долина Как в облаке небесная пучина И месяцев двенадцати серпы; Вдруг расставания година Друг к другу повернут стопы
Ночь-женщина и день-мужчина

появился перед ними на одной узкой тропинке пес и подошел к ногам святого Брендана, как обычно подходят собаки к своим хозяевам.
Опадет листва с ветров, Жива, спружинит мох; Сбросит бремя вечеров Ночь глубокая как вздох; Рассвет румян и чернобров, В небе звезд переполох Застигнутых врасплох

Тогда святой Брендан сказал братьям:
Имя в облаке отчества Словно в облике птичьем пророчество; Душа управляет телом Как женщина мужчиной неумелым Когда ему жить не хочется; И сердце разбитое с целым Стоит рядом на свете белом

"Не правда ли, доброго посланца дал нам Бог?
Плоть-невеста дух-жених; Как будто брат с сестрой Сошли с небес живут второй Жизнью сердец своих; Тучи мучая порой Словно родителей своих На земле сырой

Последуем за ним".
По росту словно дети Мною прожитые дни Строятся на этом свете В моей тени; Душа за тело не в ответе Мне жизнь оставили они На склоне лет как след от пятерни

И святой Брендан вместе с братьями последовал за псом до города.
Дух-ветер глаза-паруса Тело возвращается на небеса Звезд его накрывает вал Земля вращается как штурвал Ее нет нигде, чудеса Господь творит и роса Ложится где свет упал

Вступив в город, они увидели большой дворец, накрытые покрывалом ложа, и сиденья, и воду для омовения ног.
солнце за луной, вытянув лучи воздуха волной, прячется в ночи вытянув лучи, отступила тьма, прячется в ночи, и опять зима

Когда они расселись, повелел святой Брендан спутникам своим следующее:
отступила тьма с головы до пят, и опять зима, и волхвы стоят с головы до пят пробежит волна, и волхвы стоят, как глаза без дна

"Будьте осторожны, братья,
пробежит волна, света пузыри, как глаза без дна, слез поводыри света пузыри, поднимаясь с лап, слез поводыри, и ребенка цап

чтобы сатана не ввел вас в искушение.
поднимаясь с лап запада, восток и ребенка цап, дай мне адресок запада, восток, дальняя родня, дай мне адресок ближнего меня

Я вижу, как он смущает коварным обманом одного из тех братьев, которые прибыли вслед за нами из нашего монастыря.
в сушу у воды малышу играть и камней ряды миловать, карать малышу играть, овцы устают миловать, карать, и волхвы жуют

Помолитесь за его душу.
в доме нежилом солнце не печет, и дожди углом, и заря течет солнце не печет на траве дрова, и заря течет, и душа жива

Ныне плоть его находится во власти сатаны".
на траве дрова начали цвести, и душа жива, и давай расти начали цвести ласточка и стриж, и давай расти на глазах малыш

А в доме, в котором они сидели, будто бы сквозь стены появились со всех сторон сосуды из различных металлов, уздечки и рога, отделанные серебром.
и носился дух в глубине травы, и земля, как пух с детской головы в глубине травы запад и восток, с детской головы падает цветок

Тогда святой Брендан обратился к монаху, который обычно подносил хлеб братьям:
запад и восток медленно растут, падает цветок, улицы цветут медленно растут зло и доброта, улицы цветут, и земля чиста

"Устрой трапезу, которую нам послал Бог".
зло и доброта по краям души, и земля чиста, и светло в глуши по краям души внешняя среда, и светло в глуши птичьего гнезда

Он тут же встал и обнаружил накрытый стол, и скатерть, и хлеба удивительной белизны, и рыбу.
ветер налетел, август наступил, звук осиротел, эхо расщепил август наступил в птичьем языке, эхо расщепил, как звезду в реке

Когда все было принесено, святой Брендан благословил трапезу и сказал:
в птичьем языке радуги дуга, как звезда в реке, тьмы одна нога над семьей моей эти небеса родственного ей цвета, как роса

"Дает пищу всякой плоти... Славьте Бога небес".
эти небеса и возникли без цвета, как роса, и набрали вес и возникли без берегов лучи, и набрали вес чистые ключи

И братья возблагодарили Господа.
собрала луна села, города у речного дна, и земля тверда села, города сделают виток, и земля тверда, полыхнет восток

Также они обнаружили и питье, какое хотели.
сделают виток зло и доброта, полыхнет восток осенью с листа зло и доброта скорость наберут осенью с листа, и волхвы замрут

По завершении трапезы и исполнении службы Божьей
и, откинув прядь, пришлецов слепит молодая мать, и младенец спит пришлецов слепит, прячет ночь тиха, и младенец спит в сердце пастуха

сказал святой муж:
и сердечный стук набежит волной на семейный круг в тишине ночной набежит волной свет на волосок, в тишине ночной на седой висок

"Отдохните,
свет на волосок, облаком листва на седой висок, в бороду волхва облаком листва, прячется малыш в бороду волхва, и, как солнце рыж

вот ложа, подходящие для каждого из вас.
в маму и отца, каждую черту своего лица я перерасту каждую черту, чтоб не возвращать, я перерасту способы прощать

Вам следует восстановить силы, ибо члены ваши устали от многих трудов".
чтоб не возвращать реку, лес, поля, способы прощать приняла земля реку, лес, поля, каждый волосок приняла земля, удержал песок

Когда братья заснули, увидел святой Брендан творение дьявола,
каждый волосок малыша, спеша, удержал песок, и болит душа малыша, спеша к своему концу, и болит душа по всему лицу

а именно детеныша эфиопа, державшего в руках уздечку и махавшего ею перед одним из братьев.
к своему концу села, города по всему лицу вспыхнут от стыда села, города солнцем за рекой вспыхнут от стыда, обретут покой

Тут же святой Брендан встал и принялся молиться, проведя так всю ночь.
солнцем за рекой выросла гора, обретут покой звезды до утра выросла гора, прячет от жары звезды до утра, как пастух дары

Поутру он вместе с братьями обратился к Божьему служению и после собрался уже отправиться к кораблю, и тут появился перед ними стол с яствами, как и накануне.
прячет от жары и слеза глаза, как пастух дары, и бежит гроза и слеза глаза поднимает вверх, и бежит гроза, и звенит, как смех

И так в течение трех дней и ночей даровал Бог трапезу рабам Своим.
поднимает вверх мама малыша, и звенит, как смех у отца душа мама малыша держит на руках, у отца душа на ее щеках

После этого святой Брендан вместе со своими спутниками стал собираться в путь и сказал братьям:
как над головой и в горах закат, плодородный слой, громовой раскат и в горах закат, овцы, как снега, громовой раскат, облаков стога

"Смотрите, чтобы никто из вас не взял с собой чего-нибудь с этого острова".
и вода, как лед, пропускает свет, малышу поет матери в ответ как волхвов дома, матери в ответ расступилась тьма, пропускает свет

И они все ему ответили:
и стучат сердца, птицы сеют, жнут около отца, маму не вернут птицы сеют, жнут, крылья за спиной маму не вернут, и земля волной

"Не может быть, отец, чтобы кто-нибудь омрачил кражей наше путешествие".
крылья за спиной, как чужие рты, и земля волной, камнем с высоты как чужие рты, и отец, и сын камнем с высоты маминых морщин

Тогда святой Брендан сказал:
и отец, и сын попадают в сеть маминых морщин, словно овцы в клеть попадают в сеть пашни и луга, словно овцы в клеть, неба берега

"Вот брат, о котором я предсказывал вчера и который сегодня ночью предался дьяволу,
круглый сирота, как родной пейзаж, формой глаз и рта делается наш как родной пейзаж, всякий имярек делается наш и дает побег

прячет в кармане серебряную уздечку".
моряк веселью предается, поется ветром и смеется вдогонку тихому ему, и нет покоя никому

Когда упомянутый брат услышал это,
Иона круглый сирота, красота его, как стадо, охраняла и спала, когда маленькой была

он выбросил уздечку из-за пазухи
кит плывет издалека, облака он поднимает пыли на своем пути, чтобы в землю не уйти

и распростерся у ног человека Божьего со словами:
о любви земля не спросит, подбросит наяву и бросит во сне Иону под палящим солнцем, пьющим и курящим

"Я согрешил, отец, по неведению.
море через не могу на берегу волной играет высокой с низкою звездой, и дышит небо под водой

Помолись за душу мою, да не погибнет она!"
корабль о помощи взывает, называет в честь себя моряков, кита, Иону, рушит шторма оборону

Тут же все простерлись на земле, прося Господа за душу брата.
погода ясная, узоры горы из нее плетут, наедине с собой песок качнулся с пятки на мысок

Когда монахи поднялись с земли и согрешивший брат был поднят на ноги святым отцом,
зарница меда слаще в чаще и ловится без топора на комара, и выпускает, без боли с воли окликает

они увидели, как маленький эфиоп выскочил у него из-за пазухи и, улюлюкая, произнес громким голосом:
у солнца голова кита, и до хвоста, как до Ионы не могут тучи дотянуться, едва друг к другу прикоснутся

"Почему изгоняешь меня, человек Божий, из моего обиталища, где я провел уже семь лет, и отнимаешь у меня мое наследство?"
на берегу волна лежит, не бежит обратно в море, и в разговоре моряков дрожит земля от языков

На такие речи святой Брендан ответил:
разгладилось лицо мужчины, морщины вытянулись в нить, глаза устали, плавниками стали под его руками

"Приказываю тебе именем Господа Иисуса Христа не наносить вреда ни одному человеку вплоть до самого Судного дня".
и только окрик или плеск треск не выносят из огня, из дома ссору и беду, и спит Иона на виду

Затем обратился человек Божий к тому брату со словами:
меняет кожу виноград, град покрывается росой, и дождь косой ее сбивает, зимы до лета не бывает

"Прими Тело и Кровь Господню,
чайка ласточкой ныряет, усмиряет плоть во сне коршун, делая круги, к сердцу не прижав ноги

ибо душа твоя ныне исторгается из тела.
небо ветреное скачет, прячет облако волна от грозы в пучину злую, словно мышку полевую

Здесь ты будешь погребен.
ливень в соляном растворе в хоре раковин поет, гаснут тени от хлопка комка земли из ручейка

Собрат твой, который пришел с тобою из монастыря нашего,
кит всплывает за глотком, за ободком от кислорода, у Ионы колесом грудь, и сам он невесом

будет погребен в аду".
Иона ловится на мушку, кукушку видит, и она в утробу леса не глядится и в матери себе годится

Итак, получив причастие, душа монаха покинула его тело и на глазах у собратьев была воспринята ангельским светом.
море птиц над океаном планом местности, и вдруг одна от стаи отстает, окрестности не узнает
Тело же его было погребено в этом месте святым отцом. дыханье плачем или смехом, эхом плавает в груди, поля, как тени под глазами, пересеченные слезами

И вот братья вместе со святым Бренданом пришли на берег моря, где стоял их корабль.
мед на месяце раскосом, под вопросом рот под носом, Иона с пальцем на губах, кит с соломинкой в зубах

Когда они всходили на борт,
все иначе в час заката, космата тучи голова, и слова глотает гром ночью в воздухе сыром

появился отрок с корзиной, полной хлеба, и амфорой с водой.
земля на суше горяча, саранча камней жирней туч тяжелых чернозема на белом свете окоема

Он сказал им:
детей Иона не растил, грустил в ките на животе и на спине, и на боку, и лбом стучал по кулаку

"Примите благословение из рук слуги вашего.
ручей округу тянет вниз, повис туман и обратился в лежачий камень, не течет вода, и солнце не печет

Предстоит вам долгий путь,
сердце расчищает путь в грудь и время сокращает жизни, сталкивая лбами слова стучащие зубами

прежде чем вы обретете утешение.
берега, как звезды тают, светают в пене дождевой листья на осенней стуже, и живого мертвый хуже

Однако не кончатся у вас хлеб и вода до самой Пасхи".
буря воет на луну, волну качает и не гонит Иону с палубы, пока плывут по небу облака

Получив благословение, они пустились в плавание по Океану,
эхо перешло на ты, черты лица не изменились, кусты сомкнулись за бортом, столкнулись с кораблем потом

два дня гребли и два дня отдыхали.
воздух выпитый морями рулями шевелит ресниц, и птица, управляя взглядом, с глазами колосится рядом

И долго бороздил Океан их корабль.
перемена блюд в пустыне, в дыне семечко взошло, душу огибая, тело языком прошелестело

Однажды они увидели неподалеку остров.
у золота ни мамы ни отца, лица не прячет самородок, и подбородок у Ионы тяжелей осенней кроны

Когда стали к нему приближаться, подул попутный ветер, так что не трудились они и смогли сохранить силы.
Иона бури не боится, садится он на берегу, его никто не провожает, ему ничто не угрожает

Как только корабль встал в гавани,
без чувства падает зерно, вино не уставая бродит, Иона в полной темноте землю бороздит в ките

повелел человек Божий всем сойти на берег.
на краю земли подлесок, как довесок, и в строю берегов волна, как лодка моряку до на краю земли подлесок, как довесок, и в строю берегов волна, как лодка моряку до подбородка

Он же сам вышел вслед за ними.
мачты корабля теснятся, снятся по утрам киту они, как дни, которых столько, сколько звезд на небе только

Когда они стали исследовать остров, то увидели богатейшие рыбой воды, текущие из различных источников.
день, как голос пропадет, не упадет ни тень, ни волос с головы Ионы зря, и звезды бросят якоря

И сказал святой Брендан:
в тумане море не прокиснет, свистнет буря, и повиснет ветер парусом в стогах волн у черта на рогах

"Совершим службу Господню.
во сне Иона не ослепнет, окрепнет взгляд его с того света, и концы ресниц коснутся этого границ

Примем Святое причастие, ибо сегодня Великий Четверг".
гроза дождями выпадает и пропадает в темноте ночной, и до заката не доносится раската

И пробыли они там вплоть до субботы перед Святой Пасхой.
в тучу тишина заходит и выходит из нее на мороз со стороны первой холода волны

Находясь на этом острове, они обнаружили несколько стад белых овец, так что невозможно было разглядеть землю из-за их множества.
ветер в облаке свистит, и хрустит земля под снегом, промелькнуло дно реки, будто взгляд из-под руки

Созвав братьев своих, святой Брендан сказал им:
сон с Ионой не остался, расстался с жизнью и скитался китом, как буря в парусах облаков на небесах

"Возьмите из стада сколько нужно для праздничного дня".
один Иона пропадет, дойдет до точки и войдет в воду на своем пути, кита по родинке найти

Братья же поспешили к стаду,
на ощупь движется рука, узка ладонь перед рассветом, нырнет и пустит пузыри солнце из ворот зари

следуя повелению Божьего человека, и схватили одну овцу.
гнездятся скалы под горой, сырой от молний, и грозится кит Иону разыскать, по ветру море расплескать

Когда они связали ее за рога, овца, словно ручная, повела державшего ее монаха к тому месту, где стоял Божий человек.
Иона проглотил язык, отвык от шепота морского, мгла скользнула по киту, остановилась на лету

И вот сказал он одному из братьев:
под открытым небом кит парит и впитывает воду, в ней душу оставляет он и сушу выставляет вон

"Возьми невинного агнца из стада".
скал идет под лед пролет, и не спит не ест не пьет кит, как точка с запятой улыбки рыбки золотой

Тот поспешил и сделал, как ему было поручено.
луна, как полная страна видна на небе до темна, она снижается, и в профиль глаз отражается картофель

Когда они на следующее утро уже приготовились к отплытию,
корабль Иона подгоняет, меняет ветром, языком в своем имени местами губы с буквами кустами

вдруг появился перед ними муж, у которого в руках была корзина, полная испеченных в золе хлебов и прочих необходимых припасов.
сон с Ионы не бежит, кружит и дурака валяет, оставляет есть и пить, жизнь заставляет торопить

Положив это перед Божьим человеком, он трижды простерся у ног святого отца, говоря:
собака лает на свету, на лету звезда пылает, гроза шмыгнула и застыла, море огибая с тыла

"О перл Божий, за что мне дана такая благодать — накормить тебя в эти святые дни от трудов рук моих?"
молчком высокая волна семена клюет со дна, задом наперед плывет кит, не сеет и не жнет

Святой Брендан, подняв его с земли и поцеловав, обратился к братьям:
годовых колец броня пня от дня не оставляет, пирамиду, как весло водит по песку число

"Господь наш Иисус Христос указал нам место, где мы сможем отпраздновать Его Святое Воскресение".
иней, как песок крошится, копошится крот, висок на волоске от ледяной коробки сопки черепной

И сказал ему тот муж:
с акцентом у Ионы стон, и планктон, как знак вопроса по губам читает повесть, потеряв кита, как совесть

"Отец, здесь вы отпраздновали Великую Субботу.
базары птичьи многолики, крики лают и пищат, только парус пустословит, стирает гладит и готовит

Бодрствуйте же и завтра отправляйтесь на тот остров, который вы видите,
радуга стоит хвостом на том свете под мостом неба этого, и сталь смотрит в голубую даль

ибо Бог направляет вас туда справить Свое Воскресение".
по соседям кит не ходит, всходит солнце, не заходит к Ионе, потому что спит оно и мачтами скрипит

Сказав это, он принялся служить рабам Божьим и приготовил необходимое для завтрашнего дня.
плывет кораблик не спеша, дыша направо и налево, у волны неровный почерк, вместо горизонта прочерк

Завершив все и доставив на корабль, муж тот сказал святому Брендану:
открывают рты киты, ты Ионе говорят в глаза, как будто своему ребенку, и светло ему

"Ваш корабль не может увезти больше.
ночью все наоборот, вброд Иона переходит кита, лежащего пластом земли на корабле пустом

Я через восемь дней пришлю то, что потребуется вам из питья и еды вплоть до самой Пятидесятницы".
кит, как судно вестовое в кривое зеркало звезды из воды глядит и носит Иону в чреве, и гундосит

Святой Брендан сказал:
матросы дуют в паруса, голоса у них похожи на небеса в открытом море, не слышно вздохов в разговоре

"Как ты узнаешь, где мы будем через восемь дней?"
от стада своего отбился, прибился к берегу и спит кит с открытыми глазами, глотает воздух со слезами

Он ответил:
не видит снов Иона, крона неба от воды, как ворона тяжелеет, температурит и алеет

"Этой ночью вы отправитесь на ближайший остров и завтра пробудете там до шестого часа.
дождь из тучи не выходит, жизнь проходит, не заходит солнце в тень от моряка, пока тот смотрит в облака

Затем поплывете на другой остров, называемый Птичьим раем и расположенный недалеко, на восток отсюда.
не по Ионе кит тоскует, смакует воздух не спеша душа, и с телом расстается, в котором сердце еще бьется

Там вы останетесь до Пятидесятницы".
скала, в чем мама родила, плыла, не ела, не спала в воде холодной и голодной, черной, до бела свободной

А еще спросил его святой Брендан, почему овцы на этом острове такие большие.
ложится в море бездорожье, бездожье в небо, и безбожье в земле кружится, как во чреве голова Ионы в гневе

А были они крупнее быков.
жизнь короткая, бывало, мало на себя была похожа, и шестое чувство страдало за ее искусство

На что он ответил:
Иону ветер одевает, и вдевает нить дождя сон в холодную иглу горизонта через мглу

"Никто здесь не доит овец и не стрижет их шерсть, они постоянно находятся на пастбищах и днем, и ночью.
от моря пена остается, не расстается с ним и вьется между матросами она, на белом свете не видна

А потому они больше тех, что обитают в ваших краях".
за Иону кит стеной в ледяной воде волной воздуха стоит в грозу, и земля плывет внизу

Братья отправились на корабль и отплыли, благословив друг друга.
Ионе ночи не хватает, светает в чреве у кита, с его хвоста взлетают птицы, как с перевернутой страницы

Когда они прибыли к другому острову, корабль остановился прежде, чем достиг гавани.
вода на весла налегает, сбегает с корабля, сдвигает берега за ним и сушит небо над собой, и глушит

Святой Брендан повелел братьям сойти с корабля в море, что они и сделали.
Иону ветер умывает, зевает кит, и выплывает парус из глубокой пасти, и море развевает снасти

Монахи тянули корабль с двух сторон при помощи веревок до тех пор, пока судно не вошло в гавань.
играет кит с листом хвостом, и ветер набирает высоту, на воздух туча взлетает черная, мяуча

Был этот остров весьма каменист, и на нем не росла трава.
копия воды, звезда следа не оставляет в небе, мачты соберет в букет и опустит в море свет

Деревья стояли там редко, и на берегу совсем не было песка.
голову Иона вскинет, раскинет руки и окинет взглядом отпечатки ярких берегов на пальцах жарких

Братья провели ночь в молитвах и бдении,
от солнца радуга горбата, рогата туча и хвостата, и меняет буря цвет воздуха, и ветра нет

человек же Божий остался на корабле.
под водой Иона черен от зерен глаз и до корней волос на голове седой, словно остров молодой

Ведь он знал, что это за остров, но не хотел говорить братьям,
море в громовом раскате, на закате дня грозу высекает ночь, и свет готовит ужин и обед

дабы они не испугались.
кит с Ионой на борту высоту зимой и летом, днем и ночью набирает, на свежем воздухе играет

Когда наступило утро, он повелел, чтобы каждый из священников отслужил мессу, как они и поступили.
плывут по морю берега, дуга над ними горизонта радугой стоит на двух точках зрения, как слух

Когда и сам святой Брендан отслужил мессу на корабле, начали братья носить с корабля на остров сырое мясо, чтобы засолить его впрок, а также рыбу, которую они привезли с другого острова.
волна Иону накрывает, открывает он глаза под водой и видит сушу, словно собственную душу

Сделав это, они поставили котелок на огонь.
луна до солнца добралась, родилась, как сорвалась с языка его в глубоком сне на корабле высоком

Когда дрова занялись огнем и котелок стал нагреваться,
с морем ветер говорит, сорит словами с островами эха, и от смеха плач по волнам несется вскачь

остров начал двигаться, словно колеблемый волнами.
бьется сердце, как вода, стада китовые среда толкает внешняя вперед, пока Иона не умрет

Братья же поспешили на корабль, прося святого отца о заступничестве.
город опустел в пыли, нули голов и единицы тел у жителей, как мел белые от черных дел

Он же каждого из них своими руками втащил внутрь.
в ките Иона помолился, провалился он сквозь сон, как сквозь землю, и в кольцо взяли берега лицо

Оставив все, что принесли, на берегу, они отплыли.
море повернуло вспять, и опять над ним сверкнуло небо на убереженном просторе солнечном ионном

Вслед за тем остров исчез в Океане.
каким бы словом Бог не был, я Богу не буду его говорить; слушай, земля, слова моих уст.

Однако горящий огонь можно было увидеть за две мили.
мои слезы — речи течение, грозы из глаз, как роса; и встречи со мною зелень бежит, как я через траву.

Святой Брендан рассказал спутникам о том, что это было:
прочь с глаз твоих, мама, ухожу в клетку соловья я, в час, когда солнце расцветку свою меняет, как душа этой птицы толчковую ногу.

"Братья, вы удивляетесь тому, что произошло с этим островом?"
как с воды, взлетает с меня дух мой и тверда, как скала мама со мной; только маме видны капли тьмы в моем теле, капли света на лице моем; свет этот неправеден, тот свет неистинен.

Они ответили:
души моей побратим, отец мой, как запад востока; восход строптивый, закат развращенный.

"Мы весьма удивлены,
плоть моя, что ты маме даешь, народ глупый и неосмысленный (?) не я — она твоя мать, которая создала тебя, плоть, за меня умирать.

да к тому же и великий страх обуял нас".
дух мой, плоть и душа — остались одни у меня, как бог у прежних моих родов, нету у этого бога ни матери, ни отца, чтобы они, Господь помнили о Тебе.

Он сказал им:
когда на свете один Всевышний, как Солнце между закатом — восходом, и под небосводом нет человечества, тогда душа моя всходов не дает, как земля Израиля.

"Сыновья, не надо пугаться.
ибо ни части от власти беса душе не дано — только тела удел.

Бог открыл мне этой ночью в святом видении, что это такое.
душа моя и ночью, и днем в теле моем, как я в середине своей жизни; годы мои, как всходы в степи, как горы в цепи, как взоры отца моего; отец нашел маму мою в пустыне души моей, смотрел за ней, хранил ее, как зеницу своего глаза.

То, на чем мы были, — это не остров, а рыба.
тело оставляет душу — свое гнездо, носится над ней с распущенными волосами, распростирает плоть над душой свои крылья, берет и носит ее на своих перьях.

Самое большое из всех существ в Океане.
звезда Рождественская, как вода падает с неба в пустыню из гнезда своего; бес отец любит чужого сына, потому что родной сын не любит никого, кроме беса.

Она постоянно пытается достать своим носом до хвоста, но не может из-за огромной длины.
ночь взлетает с земли, как птица с воды на глазах у меня; одно солнце встает, оно — мед из камня; другое солнце погасло, оно — масло из твердой скалы.

А имя ей Ясконтий".
душа моя под сердцем моим, как слово мама под языком, и не слышу я своего сердца, как своих слов; плоть тучнеет моя, как небеса над пшеницей, и кровь летит птицей, и душа висит гроздью ягод.

Когда они подплыли к острову, где побывали тремя днями раньше, и, поднявшись на его вершину,
люб я себе, дрожат кончики моих губ, и нету конца моим дням; большой я и груб с родителями своими, как труп мой с душой моей; утучнел я, отолстел и разжирел; ни отца, ни матери не оставил мне Бог, и тело мое было, как утро, и душа моя была, как ночь с субботы на воскресение.

посмотрели на восток, то увидели другой остров недалеко от этого, отделенный небольшим проливом,
умерли мои родители, и стали чужими друг другу, как я и земля под моими ногами; и моя плоть раздражает душу своими мерзостями.

и остров сей был весьма зелен, покрыт лесом и полон цветов, так что они направились туда и принялись искать гавань.
от земли отрываю одну, другую ногу, глаза открываю и не верю своим ногам; так в уши мои души мамы и папы поют, как птенцы.

И вот, поплыв вдоль этого острова на юг, они обнаружили реку, впадающую в море, и там пристали к берегу.
я забыл папу, рыдавшего на глазах у меня, как Бога, создавшего меня.

Когда они сошли с корабля, святой Брендан повелел затащить веревками корабль вверх по реке настолько, насколько возможно.
свою плоть я увидел глазами своей души и смертью, как Господом пренебрег; взял в свой дом маму и папу, сына Его сыновей и дочь Его дочерей.

А эта река была шириной как раз с их судно.
сказал я себе: заберу родителей от тебя моих, и ты не увидишь, какой будет мой конец; мать твоя, и отец не знают, что когда на тебе прекратится их род, тогда в тело твое возвратится душа, в которой нет ему верности.

Отец остался на корабле, и они смогли протащить корабль вверх на целую милю до самого истока этой реки.
сказал я себе: ни жива, ни мертва, душа с тобой на двуногом говорит языке, и слова, как от льва, разбегаются от меня; народом бессмысленным сбегаются слезы к глазам моим по суху, аки по водам и, как взгляд на тебя стоят на своих двоих.

И тогда сказал святой Брендан:
сказал я себе: ибо что небосвод говорит земле — старой деве, то и тебе твоя мать повторит, что ты — плод только отца твоего; и как ветер играет земле, и солнце жжет его произведения, так маму твою оно бережет на том свете, и отец твой поет ей, как ангельский хор.

"Вот, Господь наш Иисус Христос указал нам место для трапезы в день Своего Святого Воскресения,
сказал я себе: ветер, как дети твои, обратила его в бегство земля твоя; истощи мою душу и тело, как стрелы свои и защити меня от них.

— и добавил:
будут истощены тело мое и душа моя голодом; моим холодом будут опустошены они, как оба моих глаза; закрыл я глаза — и нет никого, кроме меня одного в доме отца моего, когда нет там отца самого — и открыл я глаза скорей; открыл я глаза — только матери нет — столько звезд в глазах, сколько лет свет их идет к земле.

— Если у нас нет ничего другого, кроме этого источника, то я верую, что он насытит нас и пропитанием, и питием".
извне душа моя будет губить тело мое на глазах моих; и голова моя, кружась, будет сеять в душе ужас; один мой глаз — юноша, другой — девица; труд лица моего делает из меня грудного младенца, труд души моей — покрытого сединой старца.

Росло над этим источником дерево удивительной толщины в обхвате и не менее удивительной высоты, покрытое изумительно белыми птицами.
закрыл я глаза мои и открыл их, как гробы родителей; встали муж и жена и на своих двоих ушли от меня на глазах моих.

Их было так много, что листья и ветки дерева были едва видны.
весна, осень, зима, лето вышли из глаз Бога, как из берегов; и разбежались родители от меня, как по воде круги, чтобы не возомнили глаза мои и не сказали: наша тоска, как звезда Рождественская, высока, Младенец растет в нас со скоростью света.

Когда это узрел человек Божий, он стал думать и рассуждать, что это такое и по какой причине так много птиц собралось в одну стаю.
ибо слезы в глазах стоят, как народ и возле Младенца теряют рассудок; нет в слезах смысла.

И так стало досадно ему, что он пролил слезы,
о, если бы с Младенца глаз не сводили тело Его и душа в теле этом, как близкие люди (!)

преклонил колени и молил Господа:
как бы могла моя мать поломать тысячу своих жизней и вдвое больше отцу моему, если бы я не предал земле родителей моих, и Господь не отдал мне их (!)

"Господь, знающий непознаваемое и открывающий сокрытое ото всех,
ибо моя плоть — не защитник души моей от воскресших баб, мужиков; земля от мертвых родителей мой защитник, когда я на этом свете, а они на том.

Ты знаешь, отчего сжимается мое сердце.
ибо одной крови тот и этот свет, как сестра и брат; одной крови, как виноград от виноградной лозы Содома и с полей Гоморры; глаза беса — ядовитые ягоды, слезы его — горькие.

Прошу Тебя по великому милосердию Твоему открыть мне, погрязшему во грехе, тайну, которую я сейчас вижу перед своими очами.
ибо тогда не разрушает сатана на этом свете сначала плоть мою, потом душу, как моей плоти крону, когда на том свете смешает он душу мою и плоть, как яд драконов и гибельную отраву аспидов.

Уповаю я не на положение или заслуги свои, но на Твою бесконечную доброту".
не сокрыта ли эта цветущая ночь, Господи в гуще Твоего дня, как солнце тучное в светохранилищах (?)

Когда он сказал это про себя и поднялся с колен,
солнцестояние, как на голове волос стояние, как стояние души моей перед матерью в теле ее; колеблется от страха перед мамой тело мое, которое на волоске от гибели; скоро для мамы наступит уготованное для нее душой моей.

одна из птиц слетела с дерева, и крылья ее звенели, словно колокольчик, она опустилась напротив Божьего человека на нос корабля и принялась распускать крылья, словно в знак радости, и спокойным взглядом с почтением смотрела на святого отца.
вот-вот перед лицом отца исполнится уготованное мне матерью, небо откроет глаза и закроет рот; глаза наполнятся звездами, и невидим будет лик мой, как язык за зубами; ибо рука языка ослабела; мама не умерла, только спит, отца видит во сне.

Тут же понял он, что Бог услышал его мольбу, и сказал Брендан птице:
разве отец накажет сына своего, как одна половина моей жизни половину другую (?) только мороз по коже сына, и звезды горят, как боги; тогда отец скажет сыну: мама была твердыня, дала тебе одну жизнь, забрала другую; дни твои по земле, как звезды по небу рассеялись.

"Если ты — посланница Божья, то поведай мне, откуда эти птицы и зачем они собрались здесь?"
скажет сатана мне: я не сею и не жну; оставь меня , как я оставил в пустыне родителей твоих; жир тела твоего — жир их жертв, кровь твоя — вино их возлияний; плодитесь и размножайтесь, ходите по головам друг друга; и как ни севера, ни юга, ни запада, ни востока, так ни зимы, ни лета, ни весны, ни осени не дам тебе; пусть восстанут родители твои и помогут тебе, пусть будут для тебя покровом (!)

Она тут же ответила:
скажет бес: ты — пустыня; восток, запад, север, юг, весна, осень, зима, лето — это я; и как нет у тебя родителей, так на земле нет дьявола, кроме меня; я умерщвляю и оживляю, я поражаю и я исцеляю, и никто не избавит от моей руки.

"Мы из сонма павшего в стародавние времена ангельского воинства, но на нас нет греха.
скажет Господь: как под землю Я сойду к мертвецам, так и в Царство небесное Я войду: руку Мою Я подъемлю, говорю: живу Я во век (!)

Ибо мы были низвержены в тот же час, когда и созданы.
скажет бес: верну родителям твоим жизни, одну за одной, как мужу с женой детей, как волну за волной берегам, и ненавидящим меня воздам; Царство небесное сегодня — тут, завтра — там за ними идет по пятам.

Господь наш справедлив и возвещает истину.
скажет бес: ты — пустыня; все сильней солнце печет, кровь дней убитых и ночей пленных течет по твоим венам, и Рождественская звезда в Царство небесное входит, как вода в берега.

По Своей великой справедливости послал Он нас в это место.
скажу маме: лицо твое старше моих рук; веселись, как птица небесная над душой моей; на мне кровь моя, вооруженная до зубов; и, как женщина обнаженная в кругу рабов.

Наказания мы не несем и можем лицезреть Самого Бога,
самоопылялся уд мой, в чем мать родила; очи мои, как звери в гнездах, то уменьшались, то увеличивались в размере, как звезды ночью; весь я был тьма, члены мои были упруги; солнце входило в правое, выходило из левого ока; и не считал дней своих.

но Он отделил нас от свиты тех, кто остался Ему верен.
и как нет сердца у меня, так нет родителей в доме моем; и сказал я отцу: зачем ты пришел (?) ты мой свет в окне, и мне с тобой хорошо.

Мы скитаемся по всему миру, подобно другим блуждающим духам.
и отвечал отец и сказал: я ходил по земле и обошел ее, ты мой свет в окне, и мне с тобой хорошо; и сказала мама: обратил ли ты внимание твое на отца своего(?) пара рук у него, пара ног, он, как ты, одинок, и нет от тебя в нем земного.

Но в святые дни и воскресения мы принимаем плотской облик, который ты сейчас видишь,
ибо нет такого, как отец, на земле: человек непорочный, справедливый, богобоязненный и удаляющийся от зла, как души, оставляющие свои тела.

и живем так, славя нашего Создателя.
и сказал я маме: не ты ли кругом оградила отца моего и дом его и все, что у него (?) севером, западом, югом, востоком оградил человека того; но простри руку твою и коснись всего, что у него, — благословит ли он тебя (?) отец наг, а ты плодовита, как после Потопа земля.

Ты вместе со своими братьями пропутешествовал уже год.
и сказала мама мне: вот, все, что у него, в руке твоей; только на отца не простирай руки своей, и отошла от лица моего, и увидел я, что мама, как вечное лето сегодня.

Осталось еще шесть.
и плыл день, как ковчег в ночи, как человек, который не ел, не пил вино в доме первородного отца своего; и лестница в небо не доставала плеча моего; родители мои умерли, не я ли забрал их к себе (?)

Где сегодня справляете Пасху, там и будете справлять ее каждый следующий год,
и сыра земля была, и сера, как голова неба на ее плечах; родители мои умерли, не я ли забрал их к себе (?)

а затем ты найдешь то, что запало в сердце твое, то есть Землю, святым обетованную".
и плыл день, как ковчег в ночи, как человек, который не ел, не пил вино в доме первородного отца своего; родители мои умерли; я, отец — твое сердце, а ты, мама — в его шуме ли (?)

Сказав это, птица поднялась с носа корабля и полетела назад, к другим.
спасся только я один, чтобы возвестить себе: родители твои умерли, не ты ли забрал их к себе (?)

Когда приблизился час вечерний, принялись все птицы, которые были на дереве, надувая грудь, петь в один голос:
и сказал себе: наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь; и сказал отец: наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь.

"Тебе, Боже, принадлежит хвала на Сионе, и Тебе воздается обет в Иерусалиме"
отец пришел, как душа в теле старом, я пришел, как душа в теле молодом; и сказала мама отцу: откуда ты пришел (?) всюду душа твоя, и это хорошо; и отвечала мне: я ходила по земле и обошла ее; вошла в землю и вышла из нее.

Постоянно повторяя этот стих, казалось человеку Божьему и тем, кто был с ним, что их голоса и шелест крыльев звучат, словно скорбная песнь, приносящая усладу.
и сказала мама мне: обратил ли ты внимание твое на отца твоего (?) ибо нет такого, как он, на земле.

Тогда святой Брендан сказал братьям:
и сказал я сатане: ты возбуждал меня против отца моего, чтобы погубить его безвинно; у него волосы черные, как ночь, белые, как день седины; и отвечал сатана мне и сказал: кожу за кожу, а за жизнь твою отдаст отец все, что есть у него; даже тень свою отдаст, раздень до тени его отца твоего, и кроме этого света в доме твоем не будет света того.

"Подкрепите свою плоть,
и сказал отец мне: вот, я в руке твоей, только душу свою сбереги.

ибо сегодня души наши уже получили духовное подкрепление".
и отошел сатана от лица моего; рот его был круг, глаза круги, и падало в мертвую воду время, как семя его.

Закончив трапезу, они стали служить мессу.
и сказал отец о себе гадость: череп мой птица, я не жну и не сею жену, в глазах моих радость, во рту ее трепет.

А потом дали отдохновение телам своим до третьей четверти ночи.
и сказал мне отец: чем хуже, тем лучше; не мучь себя в душе своей; у жены моей одна жизнь снаружи души твоей, которая призовет тебя к ответу; по ветру свой пепел развей, похули маму и скорей один из нас умри.

Проснувшись затем, Божий человек принялся поднимать братьев на ночное бдение, читая стих:
и сошлись родители мои, чтобы идти вместе сетовать со мной и утешать меня тем, что чем хуже — тем лучше душе с телом врозь, как будто жена прошла сквозь тьму не сеять, не жать, а рожать; и она же не узнала мужа своего.

"Господи! отверзи уста мои"
и подняв глаза свои издали, не узнали родители сына своего, ибо они близ меня мертвые, как рыба, а я вдали живой, как вода, и когда возвысил я голос свой в радости, тогда встали и зарыдали они в печали: мы твои единоверцы — дети тьмы, ты ж наш сын один на белом свете бок о бок с нами сидишь тихо, как мышь, как сердце на воде без хлеба.

По окончании молитвы святого мужа все птицы, зашелестев крыльями и открыв клювы, запели:
и не было ни седьмого дня, ни седьмой ночи, ни от земли до неба матери, ни от неба до земли отца, ни мамы, ни папы; ибо ненавидели себя и видели родители, что страдание мое весьма велико.

"Хвалите Господа... все Ангелы Его, хвалите Его, все воинства Его"
взалкал отец и, плача, сверкал, как гроза глазами, и под ребром его начался гром, и слово маме сказал со слезами такое: в глазах моих темно, ибо душа связана с телом, как ночь и день, как ты и сын, и я один не вижу глаз твоих, как своих.

Так они пели каждый час до самого вечера.
сам да будет самим, а сама самою; да не ищет мужчина женщину, а женщина мужчину весной рядом с бесом, который когда, как цветок, без помощи рук, одним взглядом себя опыляет, тогда без помощи ног, правой, левой — юг, север, запад, восток выходят над ним из чрева его на свет.

Когда же наступил рассвет, они принялись петь:
да будет у человека две смерти — восход и закат; у дня две смерти — рожденье и смерть; да не омрачит смерть тьма, как палящего зноя (!) мертвая дочь та, — да обладает ею мертвый брат, как мрак звездой, ровесницей небосвода (!) о (!) дочь та — да будет она безлюдней небес (!) да не войдет в нее брат, как раскат грома в лес, только лоно земли остудит в тиши (!) и вес дождя будет равен весу души в ее теле.

"И да будет благоволение Господа Бога нашего на нас",
душа моя не умерла, только спит в теле своем, способном разбудить в ней левиафана (!) тело мое, ко мне передом, к маме задом, спит в чреве матери моей, рядом с душою ее, способной разбудить в нем левиафана (!) отворила мама двери чрева своего; левая дверь — этот свет днем, правая дверь — тот свет ночью.

и пели с таким же интервалом, как и в ранних утренних славословиях.
для чего сразу не умерла душа моя, выходя из утробы моей, и не скончалось тело мое, когда вышло из чрева матери (?)

И также в третьем часу:
родители мои, захотели и умерли — отец, как бес в теле мамы — мама, как бес в теле отца — отец умер при матери — мать умерла при отце.

"Пойте Богу нашему... пойте;
пешие планеты и конные звезды наслаждаются покоем, привстав над песком; на что глаза даны сыну, которыми он спит, закрыт ими от беса, чтобы не плакал (?)

пойте Царю нашему, пойте все разумно"
крохи души моей предупреждают тело — хлеб мой, и друг с другом клюются стоны мои, как живая и мертвая вода; ибо красное, чего я касался, то и постигло меня, как кровь моя; и чего я боялся, то и пришло ко мне, под кров крови моей; ибо как земля — часть западная солнца, так и солнце — часть восточная земли; тело пришло к душе — и солнце взошло над землей, как звезда; душа пришла к телу — и земля взошла над солнцем, как свастика.

В шестом часу:
коснулся сатана лица своего, и упал духом, как с ног перед сном муха.

"Ниспошли, Господи, свет Своего Лика на нас и помилуй нас"
маму язвы мои покрыли прежде меня (!) разве богобоязненность моя и непорочность костей моих, как плоть и душа едины (?) ибо не плоть на костях, а мама у сына на земле в гостях (!)

В девятом часу:
мама, дьявол сын и дьявол отец, оравшие тебе нечестие и сеявшие зло, пожинают его; от дуновения твоего они погибают и от духа гнева своего исчезают.

"Как хорошо и как приятно жить братьям вместе!"
и вот ко мне принеслось слово отец; тайно в одно ухо влетело и над сердцем кружило ангельским хором; глас отца открыл левый мой глаз и закрыл мой глаз правый, открыл мой рот и закрыл мой рот, который потряс все кости мои.

И так днем и ночью
отец прошел надо мною; дыбом стали волосы на мне; он стал, — но я не распознал вида его, — только облик был пред глазами моими; как облако со слезами, из которого слезы льются, как свет перед глазами моими; сверкнула молния, ударил гром, тихое веяние, мгновение, и отец прошел надо мною, как рыба; я услышал ее голос, который шел, как дождь с неба и был сух, как растение: чем хуже, тем лучше; нищий духом, чище дьявола, чья душа, как рыбка протухла, и рот растянулся в улыбку от уха до уха от боли.

возносили птицы хвалу Господу.
плоть сатаны по зову души своей распадается на ясное утро и ясный вечер, не достигнув сатаны сына радости, так душа сатаны по зову плоти своей распадается на ненастное утро и ненастный вечер, не достигнув сатаны отца хмурости.

Святой Брендан до восьмого дня давал отдых братьям своим, справляя Пасху.
взывай душа, если у тебя есть сердце отвечающее тебе.

По прошествии же праздничных дней он сказал:
видел Господь, как дьявол укореняется, и тотчас проклял дом его души, который дьявол отец построил сыну своему на этом свете из света того.

"Возьмем отсюда все необходимое, ибо до сих пор мы ни в чем не нуждались, кроме как омыть руки и ноги".
родители дьявола сына далеки от счастья, их будут бить у ворот Царства небесного и не будет заступника у них в Царстве небесном.

Когда он сказал это, вдруг тот самый человек, с которым они виделись за три дня до Пасхи и который снабдил их пасхальной снедью, прибыл к ним на своем корабле, полном еды и питья.
не из праха земного выходит море, и не из земли вырастает вода; но брег рождается, как искры, чтобы устремляться вверх.

Выгрузив все, он обратился к святому отцу со словами:
земля идет по следу солнца в понедельник, во вторник, в среду — так солнце идет по следу земли в четверг, в пятницу, в субботу — и воскресенье наступает прежде, чем небо отворяет уста свои.

"О мужи и братья, этого вам хватит до праздника Пятидесятницы,
в шести бедах спасет меня, и в седьмой не коснется меня зло и ляжет на дно души моей, как в лодку весло.

только не пейте из этого источника.
сказал я себе: не убоишься опустошения своей души, когда родишься на свет, так не убоишься опустошения своего тела, когда смерть посмотреть на тебя придет.

Ибо он не предназначен для питья.
сказал я себе: узнаешь, что ты живой, в безопасности — и будешь смотреть за мертвым собой, и не согрешишь; и увидишь, что в океане воздушном детей твоих души, как водоросли многочисленны; и на суше тела без числа, как трава на земле.

Поведаю вам о его природе: если кто попьет из него, то сразу же заснет и не проснется раньше, чем пройдут двадцать четыре часа.
сказал я себе: о, если бы верно взвешены были вопли мои, и вместе с ними положили на весы страдание мое (!) оно верно перетянуло бы песок морей (!) оттого слова мои неистовы и срываются с губ моих, как с тетивы.

Хотя влага этого источника имеет запах воды и похожа на обычную воду".
мама, слезы твои пришли с воли, рука в руке; до чего не хотела коснуться душа твоя — то в Царстве небесном она оставляет без боли, как в реке облака тесную шкурку свою.

И, получив благословение святого отца, он возвратился на свой остров.
папа, душа твоя пришла на заклание к телу твоему, как солнце на запад и ушла из тела твоего, как солнце на восток; и глаза твои встали, как лани с глазами коня.

Святой Брендан пробыл в этом месте до праздника Пятидесятницы.
этот свет был оградою света того и внутри ограды не было для беса ничего святого — так душа моя была оградою тела моего и внутри ограды не было для меня ничего святого; ибо когда бес искушает плоть мою — тогда плоть моя, нечистая сила, сокрушает душу мою.

Их согревало пение птиц.
ибо как в преисподней плоть душе не дает отпора — так на земле не река я крови моей — и душа моя не рыба в крови моей — и кровь душе не опора; И душа дикорастущая — не страж телу своему цветущему — жизнь на этом свете у нее берущему, как дети у родителей — жизнь на том свете ей дающему, как дети родителям.

В день же Пятидесятницы, когда святой муж вместе со всеми братьями пел мессу, прибыл тот человек и привез все необходимое для праздничной службы.
в Царстве небесном душа скрывается от тела — так в земле от живого человека скрывается мертвый человек.

Когда они расположились для трапезы, обратился к ним этот муж со словами:
вчерашнее солнце на рассвете в звездах теряется, которые погасшими притворяются — так домашние дети в Царстве небесном в гнездах ангелов теряются, которые страшными притворяются.

"У вас впереди великий путь.
родители мои притихшие, как вода на закате испустившая дух; увидела страшное и испугалась тела моего, как дела рук своих, которые сначала, как моя левая, затем, как правая нога отнялись.
Наполните водой из источника ваши сосуды и возьмите сухари, которые сохранятся в течение следующего года. научите, родители меня, и я замолчу; укажите, в чем я погрешил перед вами словами своими, как юг моего тела перед севером моего тела; молчанием своим, как восток моей души перед западом моей души.

Я же доставил вам столько, сколько сможет увезти ваш корабль".
сказал я себе: как слово день, слово утро — на ветер пускает бес сегодняшний, так слово ночь, слово вечер — на ветер пускает бес вчерашний; откроешь глаза — увидишь беса сегодняшнего; закроешь глаза — увидите беса вчерашнего; есть ли бес сын на языке беса отца, как в реке справа налево — небо, слева направо — вода (?)

И, получив благословение, он возвратился к себе.
птицы из одного конца света в другой конец света летят и падают с ног, как из зимы в лето, и многие ноги, как боги на солнце блестят, маленькие, как с гор ручьи (?)

Святой же Брендан нагрузил корабль тем, что привез тот муж, и наполнил водой из источника все сосуды.
мрак — ветвь, лист — свет; бес — растение, человек — тень его; и как темно на земле человеку, так в Царстве небесном темно бесу; и когда в цвету растение, тогда в поту тень его, как кислая ягода повисла на мне.

Когда братья пришли на берег,
когда солнце — ночная птица взлетело над землей, и родители мои умерли под ним; тогда на том свете тело его покрылось червями, как днями прожитыми мной — дневной птицей.

вдруг прилетела птица и села на нос корабля.
солнце умерло на закате; дети умерли на рассвете, сестры его и братья; и бегут от меня к родителям моим скорее дней моих; только я умереть не могу и смотреть на них.

Человек Божий понял, что она хочет поведать ему что-то.
это солнце вместо родителей моих приходит на землю, нисходит в преисподнюю, как год к дню, как к жениху невеста.

Тогда птица сказала человеческим голосом:
солнце страшит меня на земле среди дня снами и видениями души моей.

"С нами вы отмечали день Святой Пасхи и в это время окажетесь здесь в следующем году.
дважды дьявол испытывает, мама тебя: сначала, как снег, на землю падает душа твоя; затем впитывает земля, как воду, плоть твою.

И где были в этом году в день Тайной Вечери, там будете и в следующем году в тот же день.
посещает дьявола каждое утро жизнь моя, каждое мгновение испытывает его.

Точно так же и ночь субботнюю перед Пасхой справите там, где прежде справляли,
зачем дьявол поставил меня противником себе, так что я стал самому себе в тягость (?) ибо, вот, я лягу в прахе; завтра поищешь меня, и меня нет; нигде — ни в пище дьявола, ни в воде — две тыщи семь лет.

на спине Ясконтия.
сказал я себе: не ведает плоть твоя в четверг, что творит дьявол с душой твоей в среду; и болит душа твоя в понедельник, как плоть без души во вторник; и болит плоть твоя в пятницу, как душа без плоти в субботу (!) неужели в субботу плоть твоя извращает суд Господа над душой твоей, и Господь в воскресенье возвращает душе твое тело (?)

Через восемь месяцев вы приплывете к острову, называемому Остров последователей Албея,
сказал я себе: Царство небесное — древо, а земля — пень; ибо в глазах твоих слезы, как рыбы в мертвой воде издыхают — не мясо, не рыба слезинки — как две половинки твоей головы.

там и справите Рождество Господне".
сказал я себе: сер сатана лицом своим, как пред концом света небо над ним — в котором душа еле держится, как солнце простором над нею.

Сказав это, птица возвратилась на прежнее место,
сказал я себе: зеленеет дьявол пред солнцем, за сад простираются ветви его; в кучу камней вплетаются корни его, между камнями врезываются; но когда вырвут его с места его, оно откажется от него: "я не видало тебя (!)" вот радость пути его (!) а из земли вырастают другие луга, как берега из моря нагие; солнце горит — и вид открывается глазу — солнце потухло — и в ухо скрывается тишь.

а братья распустили парус и отправились в плавание по океану, а птицы в один голос пели:
сказал я себе: премудр сердцем и могущ силою, кто восставал против беса и оставался в покое, как земля, из которой бес создавал небеса и леса до небес над подземной рекою.

"Услышь нас, Боже, Спаситель наш, упование всех концов земли и находящихся в море далеко"
сказал я себе: когда тело беса на земле, как растений число, вверх росло — тогда душа беса на земле, как люди без числа, вниз росла — и, как земля прибавлялась к Царству небесному Богом — и являлась в Царстве небесном Богу, так день прибавлялся к ночи Богом — и являлся на земле бесу, который на ней живет.

И вот святой отец вместе со своими последователями скитался три месяца по просторам Океана.
поэтому я сказал, что дьявол губит и непорочного и виновного.

И они не видели ничего, кроме моря и неба, и постоянно отдыхали по два или три дня.
все одно после жизни — и душа моя; и звезды в небе, как черти, и нет смерти.

Однажды днем появился перед ними невдалеке остров, но, когда они приблизились к берегу, ветер не дал им войти в гавань.
если не он, то кто же дьявол (?) дьявол ли он отец (?) дьявол ли он сын (?) стена ли я между ними (?)

И так в течение сорока дней плыли они вокруг острова и не могли обнаружить другой гавани.
прекрасно, что на этом свете я и отец — одной крови — и боюсь своей крови, как сатана сын крови своего отца — ужасно, что на том свете я и отец — одной крови — и боюсь своей крови, как сатана отец крови своего дитя.

Братья, которые были на корабле, принялись со слезами упрекать Бога в том, что Он покинул их,
ни матери, ни отца у сатаны на земле — ни матери, ни отца у меня в Царстве небесном; и как на том свете мои родители мне чужие, так на этом свете, сатана, я чужой тебе.

ибо силы их совсем иссякли.
разве у сатаны плотские очи, и сатана смотрит, как смотрит человек (?) в полдень на черного получеловека, как земля под снегом — в полночь на белого полубога, как снег; один глаз беса, как человек на солнце — другой глаз беса, как солнце в тени человека — один глаз на солнце — другой глаз в тени; стоишь сатана, как тишь у губ моих — и срываются звуки с губ моих, полдня, как руки твои с меня, полночи — как камни в каменоломне.

После трех дней поста и молитв появилась перед ними узкая гавань, в которую мог войти только один корабль,
осиротела ты, душа моя, без тела моего, как кровь моя до небес высоко в вышине у него за кормой; и как ко мне вернулась любовь к моему телу — так вновь к тебе вернулось оно.

и они увидели два источника, один мутный, а другой чистый.
если я виновен, горе мне (!) если и прав, то не осмелюсь поднять головы моей души в теле моем, как брови на лице моем; и как пред концом света лицо души моей лица моего живей, так после конца света пред лицом Господа своей души живей я.

И вот братья поспешили с сосудами, чтобы набрать воды.
и субботы — кончаются дни мои так — вторник в понедельник, среда во вторник — кончаются ночи мои так — четверг в среду, пятница в четверг — и свету конец в Воскресенье Твое, нету которого у меня — ни ночи, в которой сплю с собой, ни дня, в котором себя ем.

Изумившись, человек Божий сказал им:
ночь от дня отличается полом, как отец сатаны от матери сатаны — мать свою, и отца своего, сатана, ради меня оставь.

"Сыновья, не смейте совершать незаконное дело,
сам я там себя ем, сам с собой сплю, то приближу плоть свою к душе своей — и не увижу Царства небесного — то разделю их Царством небесным, где темно, как самая тьма.

ибо нет у вас разрешения старейшин этого острова.
чист я в очах твоих, мама, как моя плоть в лучах их, как вода скучающая в ручьях, очищающая от скверны — плоть ли мою, дно небес ли.

Вам охотно дадут воду, которую вы стремитесь испить без позволения".
жирнее земли сатана — сатаны ли плоть солонее моря — душа ли сатаны, земля — рана его, море — соль на рану его ли, небес ли (?) ибо сатана знает людей лживых и видит беззаконие, и оставит ли его без внимания (?)

И вот когда они сошли с корабля и стали советоваться, в какую сторону следует идти,
cказал я себе: будешь тверд и не будешь бояться Бога, как тебя черт, и живой обратишься в прах, отнимешь у себя жизнь, Богу отдашь ее и, краше жизни своей, возвратишься в Царство небесное, как свой страх за нее перед ней; тем паче в Царство небесное не входить — значит Бога не бояться никогда.

появился перед ними древний старец с белоснежными волосами и открытым светлым лицом, который трижды простерся на земле перед тем, как поцеловать Божьего человека.
cказал я себе: войдет надежда в одних беззаконных, выйдет из других беззаконных и прежде Царства небесного на земле исчезнет; не будет в Царстве небесном ни пеших, ни конных, войдешь в Царство небесное пеший, найдешь себя в Царстве небесном — и Царство небесное исчезнет — выйдешь из Царства небесного конный, увидишь себя на земле — и земля исчезнет.

Святой Брендан и его спутники подняли его с земли.
встал я через пруд от сатаны — и как не стал друг воды стоячей врагом воды проточной — так сатана от него через реку человеком не стал для собак.

Они поцеловали друг друга, и тогда этот старец взял за руку святого Брендана и повел его к монастырю по дороге длиной примерно в одну стадию.
и не сеют, не пашут родители мои, страшные, как птицы небесные, иные, краше дьявола, которые как бы солнце носят в руках своих, половину солнца на закат дьявола и на восход половину.

Святой Брендан, оказавшись вместе с братьями перед монастыскими воротами, спросил старца:
мама в руке сына дикорастущего, как вода в реке, как рыба в воде, как душа Ноя в рыбе под кустом его плоти, как плач под стеной плача, как плоть Ноя с женой, скотом и детьми под каплями его духа.

"Чей это монастырь, кто управляет в нем и откуда те, кто в нем пребывает?"
сын не высвободится из чрева матери своей, и как дождь не высвободится из тучи, так небо не высвободится из невода своих вод.

Святой отец многократно спрашивал старца, но не мог получить от него никакого ответа,
я, вводящий в заблуждение себя, как в Царство небесное, глотающее меня, как воду, изрыгающее беса на сушу, которую вода еще не покрыла, шестикрылая плоть шестипалую душу, вывернутую наружу, как растение, которое упало и пропало, выпотрошенное и выброшенное своей тенью вон.

тот только с невиданной кротостью подал рукой знак, что следует соблюдать тишину.
на земле Господь поднимает из могил мертвых, отнимает у мертвых Свою душу, которая мертвую плоть ослабляет, так в Царстве небесном Господь поднимает из могил живых, отнимает у живых Свою плоть, которая живую душу ослабляет, отрывает меня от матери моей и Царство небесное ей открывает.

Тут же уразумел святой брат установление, принятое в этом месте,
ощупью ходит мама во тьме без света и шатается, как пьяная на глазах беса отца, как на глазах своего отца, на глазах беса сына, как на глазах своего сына.

и стал увещевать своих спутников:
никого, кроме мамы, на том свете нету (?), или никого, кроме отца, на том свете нету (?), или, кроме себя, некого обманывать мне (?)

"Охраняйте свои уста от речей, дабы не осквернить братьев своим балагурством".
замолчите, родители предо мною, и я буду говорить, что бы ни постигло меня среди дня, как среди вас, среди ночи, как среди дьявола отца и дьявола сына, они придут после вас, что бы ни постигло меня, право руля дьявол отец, дьявол сын лево руля.

Когда он произнес эти слова, вдруг появились перед ними одиннадцать монахов с ларцами, крестами, певшие гимны:
сказал я себе: две тысячи семь лет душа в черном теле держала дьявола, как мученика в конце света; чем хуже телу в конце света, тем лучше душе перед концом света, пусть лучше мученик перед концом света вспять повернет, высушите его и опять выслушайте.

"Восстаньте, святые Божии, из обиталищ своих, и мы последуем навстречу истине.
сказал я себе: встречай, бес, смерть мою вместо меня, как ночь, которая пьет мой день, как день, который ест мою ночь, не отличай плохого перед смертью от хорошего после смерти, рыбы от лошади, Царства небесного на поверхности земли от Царства небесного на морском дне, сколько Царства небесного в рыбе, столько Царства небесного в лошади, разве беса во мне столько (?)

Освятите место, благословите люд и нас, рабов ваших, удостойте пребыванием в мире".
ночь темна, как рот сатаны, и луна в ней, как жало.

Когда были спеты эти стихи, святого Брендана и его спутников одного за другим расцеловал настоятель монастыря.
сказал я себе: утром не ведаешь на земле, что творишь на том свете, как лошадь, вечером не ведаешь на том свете, что творишь на земле, как рыба.

Также и остальные монахи облобызали братьев, сопровождавших святого мужа.
сказал я себе: пока земля, как река не родится прежде, чем небо на земле не посеет птицу, ибо земля в Раю, как рыба в реке, проглотит птицу, укоротит свою жизнь на жизнь души птицы за границей плоти птицы, освободится на земле сатана от своей души, и распорядится плоть птицы души Господа болью, доколе небо, как лед на реке не умрет прежде, чем земля на небе не сожнет птицу, ибо небо в аду, как рыба на льду, воротит птицу, укоротит свою жизнь на жизнь плоти птицы за границей души птицы, освободится на небе сатана от своей плоти, и распорядится душа птицы плоти Господа болью.

Поприветствовав друг друга, они направились затем в монастырь — ведь в западных краях есть обычай приводить братьев с молитвами.
сказал мне отец: ни один из нас живым не выйдет из Царства небесного, ни я живым не выйду из Царства небесного, ни ты живым не выйдешь из Царства небесного, войдешь в Царство небесное, как нож в мою плоть и выйдешь из Царства небесного, как душа из плоти; день не протянет ног на восток; ни отца, ни матери у тебя, они одни, ты один, и заря, заря.

После этого аббат вместе с монахами принялся омывать гостям ноги и петь антифон "Новая заповедь"
сказал я себе: в берегах тела человека живет вода, так в берегах души человека живет тело, как вода, которую пьет человек, чтобы в ней умереть.

Закончив это, он с проникновенным молчанием отвел их в рефектории и, подав знак и омыв руки, усадил всех.
переживет ли тело мое душа моя, как мать сына своего, которая из Царства небесного ни туда, ни сюда, как сын из матери, один на один с ней, чтобы в ней жить во все дни (?)

Затем, когда был подан второй знак, встал один из братьев и начал подавать кушанья: хлеба удивительной белизны и какие-то замечательно пахнущие коренья.
сказал я себе: дьявол, ты закрыл бы вину мою, не глядя, в Царстве небесном, зарыл бы в землю меня, недобитка, закрыл бы глаза свои на семью свою ради меня, ибо в Царстве небесном ты такой, как я, враг себе на земле.

Сидели же братья по порядку вперемежку с гостями, и между двумя братьями было положено по одному целому хлебу.
сказал я себе: дьявол, душа твоя сорок дней страдает от трения плоти о душу, как рыба на суше, так страдает тело, которому и шести дней Творения нет, ибо суша — темная половина Царства небесного, а вода — светлая половина Царства небесного, четверг, пятница суббота — тьма, а понедельник, вторник, среда — свет.

Когда был подан знак, тот же прислужник поднес братьям питье.
сказал я себе: тебя обвиняют уста твои, а не я, и твой язык говорит против тебя справа налево и слева направо, что ты старик для своей плоти, снизу вверх и сверху вниз, что ты юноша для своей души, и твой язык говорит против тебя на языке своем хором мертвых родителей твоих, чтобы не умерла твоя плоть, и умерли твои родители, творит тебе душу из плоти родителей твоих, чтобы душа твоя в родителях, как язык без костей во рту у тебя, была против тебя на том свете, раз в голове ее ты.

В ответ на расспросы гостей аббат с великой радостью сказал:
сказал я себе: что такое человек, чтоб быть ему чистым, и чтобы рожденному женщиною быть праведным (?) как душа рожденная плотью, в которой души не осталось, чтобы сначала убить, как сатана новорожденную душу, а потом ее место освобожденное, как войско осажденное, разбить на сатану отца и сатану сына; сатана сам себе мама, она здесь ему яма во весь небосвод.

Из того источника, из которого вы сегодня хотели без позволения испить, принимаете вы чистоту вместе с радостью и страхом Божьим.
не знает черная рука, что делает белая рука с тупым концом света — так не знает ночь по черную руку, что делает ночь по белую руку с острым концом света; просто быть бесом, в руках у него день тьмы; и как нет в закрытых глазах того света, когда Господь на том свете, так нет в открытых глазах этого света, когда Господь на этом свете.

Из другого же источника, мутного, который вы видели, братья, берут каждый день воду для мытья ног, потому что он все время теплый.
бес — растение, каких на земле много, как волос на голове сатаны; и сатана перерос их, не потому что сатана — растение, вьющееся как волосы, падающие на его лицо, корни его в земле, и лицо, как земля, в лепестках цветов, и глаза цвета неба, как гнездо многоочитое, свитое Богом из концов света.

Мы не знаем, где пекутся те хлеба, которые вы видите, и кто доставляет их в нашу обитель.
встает душа из утробы, берет нож, бьет ножом плоть свою, которая погружена в себя, как дьявол, который живет один.

Однако нам известно, что Бог по великой милости снабжает рабов Своих через какое-то из творений.
не висела бы душа моя замком на теле моем, как на воротах в Царство небесное, которые открываются с полоборота земли вокруг солнца — и я бы мог так же отворить ворота в Царство небесное, как вы, родители мои, если бы плоть ваша была на месте плоти моей, не подкреплял бы вас Господь языком моим и движением губ не утешал бы.

Нас здесь двадцать четыре брата.
восстает на меня изможденность моя, в лицо укоряет меня, как женщину, которую сатана покрыл мужчиной и родила меня, и разрушил я всю семью мою сатане.

Каждый день дается нам двенадцать хлебов для подкрепления, на двоих по одному хлебу.
сказал я себе: я был спокоен, но бес потряс меня; взял меня за шею и избил меня и поставил меня целью для себя, чтоб пропал я и попал в Царство небесное, как бес в цель свою, цел я, лью слезы, как женщина, которую оставил мужчина и родила меня, отобрала у меня в Царстве небесном свою жизнь, отдала мне в Царстве небесном мою жизнь, как будто мужчине себя, и на том свете их дети меня окружили.

На праздники и в воскресные дни каждый брат получает от Бога по целому хлебу, чтобы собираться за трапезой несколько раз.
Царство небесное — птица, земля — яйцо, и птенец из яйца, как душа мертвеца на земле; вышли из Царства небесного мама и папа, мои друзья многоречивые.

С появлением вашим мы получили хлебов в два раза больше, и так питает нас Христос со времен святого Патрика и святого Албея, отца нашего, уже восемьдесят лет.
тот свет весь уже здесь; брат сосет грудь сестры, сестра сосет грудь брата.

Однако ни слабость, ни старость не касаются нас.
та девочка — гроза, тот мальчик — гром, сначала сверкнет девочка, мальчик ударит потом, есть в обличье детей нечто птичье, бычье, рыбье, и душа, как дом из костей; мама, ты и я, будем, как дети, мама моя, ты — раньше, я — позже, ты — на этом свете, я — на том, будем рыбой, птицей, скотом, ты — из моей стаи, я — твоей крови, иди, дьявол, из меня вон.

На этом острове нам не требуется никакой пищи, готовящейся на огне.
сказал я себе: дьявол будет больше и больше утверждаться, что не за облаками еле-еле кружит, как земля вокруг солнца, а по земле от него быстро-быстро бежит душа его, велика, как река крови в теле дьявола, а в стремнине мели, как в дьяволе сыне кости, голые, как виноградные грозди, с которых мясо съели, взлетели, как птицы на воздух, луна и звезды, больше и больше утверждаться, выбросите кости дьявола из Царства небесного и высушите.

Холод и жара не стесняют нас.
ночь хотят превратить в день, свет приблизить к лицу тьмы, как дьявола сына к дьяволу отцу, есть сын — нет отца, есть отец — нет сына, есть женщина — нет мужчины, есть мужчина — нет женщины, у нее в животе в темноте солнце зашло и взошло, детей от него пошло тьмы и тьмы, дьявол ли родился (?)

А когда приходит время мессы или ночного бдения,
пока Царство небесное строится, и, если стена плача строится в Царстве небесном, то преисподняя — дом мой без одной стены, и в доме том сегодня я — преисподняя мамы, завтра мама — преисподняя моя.

в нашей церкви зажигаются светильники, которые мы привезли по Божьему повелению из нашей страны, и они горят, пока не наступает день, и не тухнет ни один из этих светильников".
зачем считаться нам за животных и быть униженными в собственных глазах ваших (?) которые обездвижены крупными слезами вашими, круглые, как животы жен ваших, в которых дети ваши, как в хижинах, усижены слезами вашими, как душа друга нашего, обездвиженная муками плоти его; усиженная мухами, друга моего плоть, дом живой души, полная чаша, обездвиженная муками души друга.

После того как выпили они по три чаши, аббат, не произнося ни слова, подал знак,
душа твоя, сатана, в нутре твоем, возьми у меня, сатана, свою плоть, и угаснет душа твоя, верни мне свою душу, и угаснет плоть твоя, дни твои сократятся.

и братья, все как один сохраняя нерушимое молчание и степенность, встали из-за стола и проследовали впереди святых отцов в церковь.
сказал я себе: со всех сторон будут страшить тебя ужасы и заставят бросаться туда и сюда; в этот свет камнями с того света (день первый), в тот свет камнями с этого света (день второй), и когда на том свете женщина расставит ноги девочке (день третий) и заставит девочку туда и сюда себя любить (день четвертый), тогда на этом свете душа женщины той оставит тело свое (день пятый) и заставит ее камнями себя побить (день шестой), и оставит девочка в яме жизнь своей маме (день седьмой), и земля истощится.

Святой Брендан и отец настоятель монастыря шествовали позади.
осень, зима, весна, лето сотрут с лица земли дьявола отца; утро, день, вечер, ночь сотрут с лица земли дьявола сына, женщина сотрет с лица земли мужчину, будет в Царстве небесном ему вместо сына, девочка сотрет с лица земли мальчика, будет в Царстве небесном ему вместо отца, и не будет у дьявола ни сына его, ни внука.

Когда же они вошли в церковь, им навстречу вышли еще двенадцать братьев и, увидев гостей, с почтением преклонили колени.
сказал я себе: таковы жилища беззаконного, и таково место того, кто не знает Бога; ищет дьявола отца вместо своего отца в Царстве небесном, как самка самца и не гонит дьявола отца с крыльца, ищет дьявола сына вместо своего сына в Царстве небесном, как женщина мужчину и не гонит дьявола сына с порога.

Святой Брендан спросил:
сатана ниспроверг меня и обложил меня своею сетью; служил мне, как мог, окружил меня родителями, как врагами — и убил их, погубил душу свою ради родителей моих — которых любил я, как врагов своих — уничтожь и меня, тело свое разрушу ради тебя, которое опустело без души твоей, как Царство небесное без родителей — ложь, что ты жив, как мои родители и воспылал на меня гневом своим.

"Аббат, почему они не ели вместе с нами?"
когда Бога мало, тогда сатана — мама, и душа Господа, как дым без огня в глазах у меня, чем больше Бога во мне, тем меньше детей в жене, посторонним стал я в глазах их, как будто от сатаны, а не от женщины прижил я родителей своих.

И сказал ему отец настоятель:
чиста моя душа, как плоть малыша, а когда Бога во мне мало, тогда сатана — мама; а душа сатаны — яма, в которой кожа моя и кости.

"Из-за вас, ибо не может наша трапезная вместить всех сразу.
голова в волосах, как часовой в небесах и говорит с головой ее голосом о том, что будет потом, после того, как дьявола не будет; схватится часовой за меч, скатится голова с плеч, а я знаю, дьявол жив.

Но и они не останутся голодными.
сказал я себе: есть суд и над сатаной, ему от рождения шесть ночей Творения, как растения, они размножаются делением на его дни, и когда древнейшее растение размножается делением клетки вслед за отделением птицы от ветки, тогда Царство небесное на земле размножается делением земли на мертвых мужчин и женщин вслед за отделением души женщины от тела мужчины, и сначала мужчины нет на этом свете, который идет из глаз сатаны, потом женщины нет на том свете, который бьет в глаза сатаны; я узрю сатану сам; мои глаза, не глаза другого, увидят шесть глаз сатаны и уд.

Мы же войдем в церковь и будем петь вечерню,
голубь уходит под воду, как прорубь лицом к народу, а плоть садится на лицо, как голубка на яйцо, поставлен человек на земле, как сатана отцом одним, уста его — тлен, а дыхание — кости.

дабы братья наши, насытившись, смогли отслужить вечерню после нас".
дьявол исторгнет день из чрева его тени, как из чрева ночи себе на колени.

Когда же они закончили службу, принялся святой Брендан рассматривать, каким образом воздвигнута эта церковь.
ничего не спаслось от обжорства дьявола, зато не устоит счастье его души против плоти его, как не устоит уд его против страсти жены его, и когда жена есть сатана, тогда первая ночь Творения, вторая ночь Творения, третья ночь Творения, четвертая ночь Творения, пятая ночь Творения, шестая ночь Творения — шесть жен, а дьявол — он.

А была она квадратной как в ширину, так и в длину, и находились в ней семь светильников: три перед алтарем, расположенным посредине, и по два перед двумя другими алтарями.
убежит ли сатана от оружия железного, — пронзит его лук медный; станет вынимать стрелу, — и она выйдет из тела, выйдет, сверкая сквозь желчь его; ужасы смерти найдут на него (!) снова и снова и не найдут тверди, как седого волоса в бороде; душа в его теле, как рыба в воде.

Алтари же были сделаны из квадратного куска горного хрусталя, и сосуды на них, а именно чаши, кубки, небольшие кувшины и прочие предметы, которые необходимы для служения Господу, были сделаны из хрусталя, равно как и двадцать четыре сиденья вдоль стен церкви.
ибо тело дьявола — рыба, а самоуглубленная душа ее — гроб для тела ее, как земля для рыбы, небо откроет его и закроет, а воздушная яма бездушная в землю зароет гроб с дьяволом.

Место же, где сидит аббат, располагалось между двумя хорами.
где вы, мои непорочные, мама, невеста, жена (?), ваше место в Царстве небесном, которое на земле днем, которая в Царстве небесном вместо беса ночью; боюсь беса и живьем не даюсь ему.

Никто с обеих сторон не смел начинать декламировать стих, кроме самого аббата.
проводят дни свои в счастьи и мгновенно нисходят в преисподнюю; бес отец, бес сын, дети их с ними перед лицем их, и внуки их перед глазами их, сначала бес отец нисходит в преисподнюю вслед за бесом сыном, как по венам мамы его кровь к сердцу плода ее, а потом, вслед за мамой в яму, как звезда Рождественская с небосвода, бес отец нисходит в преисподнюю на глазах сына своего; и в слезах они говорят Богу: отойди от нас, не хотим мы знать путей Твоих (!)

Никто в монастыре не смел громко разговаривать или шуметь.
дьявол отец и дьявол сын, как соломинка пред ветром и, как плева, уносимая вихрем в Царство небесное неугасимое, черные, как сажа.

Если же была какая-либо нужда у кого-нибудь из братьев, то он отправлялся к настоятелю и преклонял перед ним колени, произнося в сердце своем просьбу.
дьявола белая плоть — черная дыра для души своей, и они вместе будут лежать во прахе, и червь покроет их; первый червь — дьявол отец, второй червь — дьявол сын.

Тут же святой отец, взяв доску и грифель, благодаря откровению Божьему записывал и передавал брату совет, который тот просил у него.
кто представит дьяволу пред лице путь его, и кто воздаст ему за то, что он делал (?) его провожают ко гробам и на его могиле ставят стражу, чтобы душа не заметила своей плоти пропажи.

Когда святой Брендан рассматривал все это, аббат сказал ему:
сказал я себе: неужели сатана, боясь тебя, вступит с тобою в состязание, пойдет судиться с тобою (?) и когда в войне с плотью твоей страдала душа твоя, тогда в войне с душой своей вдвойне страдала плоть сатаны, который ей сдался без боя, не поразив ее скверной.

"Отец, наступило время нам снова возвратиться в трапезную, дабы все пребывали во свете".
множество вод покрыло дьявола; кожа его — небосвод, а под кожей кровь свою переходит вброд, не спеша, душа, не дыша, и, как пот, на поверхность кожи выходит дьявол, роет плоть свою дух его, как крот.

Так они и поступили.
может ли бес судить сквозь мрак (?) звезды в Царстве небесном злее собак, облака — завеса его, так что он не видит, а ходит только по небесному кругу в дождь и вьюгу, сначала на том свете, как на первом этаже Царства небесного, потом на этом свете, как на втором, и темно, сов нет.
Когда все было закончено в соответствии с уставом и распорядком дня, братья с великим рвением поспешили на заключительную молитву после вечерни.
сказал я себе: прими из уст Господа закон и положи слова Его в сердце твое в два приема, как в яму на месте твоего дома, сначала слова Мамы Его, пока жива твоя мама и в яме растет, как трава, потом слова Отца, пока жив твой отец, как конь и в яме еще не жилец, а оставшееся после них пожрал огонь, упавший с небес, как на траву листва в два приема, как сатана, сначала на том свете, как на первом этаже Царства небесного, потом на этом свете, как на втором.

И вот аббат возгласил стих:
сказал я себе: Господь спасет поникшего лицем, избавит и небезвинного, и он спасется чистотою рук твоих; одна растет на север, другая на юг, и тело твое цветет, как луг, на котором пасется глаз твоих пара, и рот в форме шара катит глаза то назад под гору, то вперед в гору, ты скажешь возвышение (!) когда кто уничижен будет из них.

"Поспеши на помощь мне... Господи", а также воздал славу Троице,
душа моя дьяволу поверить в себя не дает, пока не умрет плоть его, берущая душу его, как кровь из него, живущего с матерью своей, как муж с женою, о, нет (!)

и затем все начали петь:
открываются глаза дьявола, как чрево земли, отрывается душа от тела, как слеза от глаза, и сразу же отрывается тело от земли, плоть дьявола — левая рука дьявола, шестой палец на левой руке — день творения тела и не видит дьявол своего тела во чреве земли, душа дьявола — правая рука дьявола, шестой палец на правой руке — день творения души, и в Царстве небесном дьявол своей души не усматривает.

"Неправедно поступаем, совершаем несправедливости; Ты, ибо Ты милосерден, удержи нас, Господи
никого, кроме дьявола, нету в душе дьявола, она делает, чего хочет тело дьявола.

Спокойно ложусь я и сплю,
сказал я себе: дьявол и его отец, как земля и небо, я и мой отец, как рыба и невод (!) и когда Царство небесное — полумесяц, тогда полная луна — лествица из Царства небесного на голую землю, ибо небо — невод, а земля — рыба, Царство небесное — вода пресная, воздух в Царстве небесном и звезды зеленые, как рыбы в воде соленой, а Рождественская звезда в Царстве небесном — как на мертвой планете — им, детям своим — живая вода за кормой его.

ибо Ты, Господи, един даешь мне жить в безопасности"
сказал я себе: дьявол отец нелеп на земле, как любовь, он хлеба не сеет, не жнет, и с неба клюет плоть сына своего, как хлеб его и пьет кровь сына своего, как его вино зелено; но земля — женщина, хлеб — мужчина, она его кормит, он к ней льнет и корни, негодник ей в лоно сует их, как в преисподнюю руки ребенок на глазах своих и вынимает в слезах, и опять поднимает руки ребенок на мать, как муж на жену.

После этого они пропели службу, следовавшую в этом часе.
сатана не воспрещает того делать душе сына своего на просторах тела сына, которая защищает тело сына от руки отца его; и когда на западе душа защищает тело сына от левой руки отца его, как плеву от фаллоса, тогда на востоке душа защищает тело сына от правой руки отца его, как глаза от солнца.

И вот, закончив пение псалмов, все вышли наружу,
для родителей моих утро — смертная тень, так как они знакомы с ужасами смертной тени, как с пением птиц и кружат над лесами, как птицы, которые сами кружатся, как головы под волосами; так раскрывается день у ресниц мертвеца, у которого ни матери, ни отца нет, и в глазах свет, который мать и отец растратили на сатану в день рождения сатаны, у которого ни матери, ни отца нет, и в глазах свет, который мать сатаны и отец сатаны, он на нее — от радости, она на него — от испуга, растратили друг на друга в день смерти сатаны, которая, как живая срывается с его губ, как воздуха пузырек.

и каждый брат пошел в свою келью, взяв с собой гостя.
сатана не уверен за жизнь свою в утробе матери своей, как зверь в своей злобе, который, как дети летом, поздно ложится на этом свете, поэтому рано встает на том; и голова, как грозная птица, у зверя кружится, едва он собьет росу и птицу убьет, как барана, ибо рана барана, как в лесу несмеяна-поляна, а небо — логово сатаны, и никто не уверен за жизнь свою, ни сатана сын за жизнь отца до рождения своего, ни отец за жизнь сына после его похорон.

Аббат же вместе со святым Бренданом остались в церкви, ожидая, когда зажгутся светильники.
сказал я себе: кто обличит тебя во лжи и в ничто обратит речь твою (?) вложив ее в рот твой, как меч в ножны, кто промолчит, как я, и себя не убьет (?) ибо душа-недотрога моя в заточении плоти своей против влечения к ней плоти дьявола; и, как рыба плывет, не спеша, по течения крови дьявола душа его в ней; поднялись высоко, — и вот, нет их; падают и умирают, как и все, и, как верхушки колосьев, срезываются осенью звездной на просторах преисподней за сорок дней.

И тогда спросил святой Брендан отца настоятеля об их молчании и об их образе жизни,
сатана сын, который один на один с отцом — есть мужчина перед лицом смерти своего сына.

как это может происходить с человеческой плотью.
сказал я себе: сатана сын без отца — один на один с собой — есть сатана живой — как вес женщины — у которой сатана вместо сына во чреве, и нету места ее душе, много места которой не надо; много меньше, чем надо сатане в горнем небе черном, как смоль; и звезды на небе, как соль; и холод направо, и голод налево, как горние травы; ибо в холод и голод — душа ее — молот Господа, плоть — серп Господа; а Господь — не рыба, Он — хлеб, черный, как смоль.

Аббат же с великим почтением и смирением ответил:
дьявол отец распростер облако свое. Как руку над сыном своим и правил им против правил плоти его, которую, как шатер своему сыну, оставила ему душа его и сгинула на просторах Царства небесного, с которых сгинула в преисподней, которая сгинула тоже, как земля, которая скинула кожу тесную, как с престола дьявола; каждому свое, и дьяволу отцу, и дьяволу сыну, который черту провел над поверхностью воды, до границ света со тьмою.

"Святой отец, перед Христом признаюсь.
сказал я себе: гром могущества дьявола кто может уразуметь (?) со смертного своего ложа; тогда свои рядом на ложе твоем, вечно с тобой втроем, твои тело, душа вдвоем на ложе своем, когда беса, как смерти, меж ними нету; только, вдруг, семя ее после смерти, как на темени плешь от слез; кто у кого, как мороз по коже за это (?) нет никому от дьявола ответа, ни с того, ни с этого света; потому что не надо телу с испуга уже давно, а душе не дано делать с телом все время одно и то же, о, дьявол (!) как с дьяволом, много делать друг с другом уметь.

Прошло уже восемьдесят лет с тех пор, как мы прибыли на этот остров.
затворит сатана сердце в груди своей, и сотворит сердце душу его, которая преисподнюю отворит и выпустит душу сатаны наружу, как воздух из воды на сушу.

Мы слышим человеческий голос,
сломай, сатана, свои стрелы — душу свою и тело; не укорит тебя сердце твое во все дни твои, сама душа твоя враг мой будет.

лишь когда поем хвалы Богу.
сказал я себе: земля подвешена ни на чем, как дьявол — вот доля человеку беззаконному от Бога.

Уста наши не отверзаются иначе как по знаку пальцев или глаз, да и то от старших по рождению.
столько воли получит слеза от лица, сколько боли дьявол сын от отца, который возьмет его душу, вернет с небес ему плоть и не разрушит, как царство свое, дьявол отец ее.

Никто из нас не страдает от слабостей плоти или духа, распространенных среди рода человеческого".
муж и жена — одна сатана — позади он, впереди она; он — тело, она — душа; куда она сына от отца дела (?) куда он дел от матери малыша (?)

Святой Брендан спросил:
я изнемог и взалкал, и скимн мимо меня шагал, изнемог и взалкал, и коршун без седока скакал в облаках, изнемог и взалкал, пал с небес на тощую почву и, как лошадь исчез в толще ночи; и взалкал в душе моей Бог, солнцем палим, и коршун взлетел, как пламень над Ним, а затем скимн горше, чем дым; и взалкал Бог, сел на камень, как на колени к маме, на гранит налагает Он руку Свою.

"Дозволено ли нам здесь остаться?"
сказал я себе: что на челе сатаны сына, то в голове мужчины, который отцом был ему, на котором лица нету, как Царства небесного на земле; потому что сатана сын от матери наследует землю, и лицо ее, как звезда горит и преследует его.

Аббат ответил:
сказал я себе: мать дьявола несет смерть сыну от разлуки с отцом, раскинув руки; на ее левой ладони дьявол сын, и не тронет отец сына сильного, как мужчина, на ее правой ладони дьявол отец, и не тронет сын отца слабого, как женщина.

"Не дозволено, ибо не в этом воля Божья.
сказал я себе: страх Господень есть истинная премудрость, и удаление от зла — разум плоти, которая в единственном числе — зла, как дьявол, которого силы оставили, как сын, который во множественном числе — ничтожество.
Почему ты меня спрашиваешь, отец?
когда еще Вседержитель был со мною, и родители мои вокруг меня, когда пути мои обливались молоком, и скала источала для меня ручьи елея (!) и лучи света со скоростью ветра, горяча и гола, как тела родителей моих, которые — евреи и обливались потом, который тяжелее души моей, которая встречала их, как эти евреи Субботу, и не отбрасывала тени плоть моя, как Господь в Воскресенье Свое.

Разве не дал Бог тебе откровения о том, что тебе делать, еще прежде, чем ты прибыл к нам?
я спасал родителей своих; не бросал их, как дьявол отец сына; сначала из Царства небесного на землю, а потом с земли в небеса, как женщину, которая на лету больше сына своего и меньше отца его, как боль в душе ее, уже теряющей высоту относительно плоти.

Тебе следует возвратиться в свои края вместе с четырнадцатью братьями.
сокрушал я беззаконному челюсти и из зубов его исторгал похищенное хищником — отцом для дьявола — сына своего, который мертвецов — родителей своих исторгал из гробов их.

Там Бог приготовил вам места для погребения.
я назначал пути родителям своим и сидел во главе и жил как царь в кругу воинов, как утешитель плачущих, которых не жаль, потому что их двое — дьявол отец и дьявол сын, а я один у них на двоих, как Царство небесное у родителей моих — утешителей друг друга; бывало, улыбнусь им — они не верят; и лица моего они не помрачали, как ночь дня, и не рычали на меня; вначале с того света, как дьявол отец на сына — мужчина на мужчину, потом с этого света, как дьявол сын на отца — женщина на женщину; потому что я — не женщина, не мужчина — никто.

Из двоих же, которые остались, один совершает паломничество на остров отшельников,
зачем мне воевать против плоти моей (?) тем и гнушается душа моя, что не удерживается в ней и удаляется от нее прежде, чем отделяется дьявол сын от своей мамы — воздушной ямы, как Царство небесное от планеты — птицы; и кислород выделяется светом, на том сначала, потом на этом кустится вяло; ибо и ныне мытарства Царства того — земные рыбы Его, так как Он развязал повод мой и поразил меня, то они сбросили с себя узду пред лицем моим; иные мытарства души в преисподней, сегодня — всадники, завтра — кони.

другой будет приговорен к жестокой смерти в преисподней".
ужасы устремились на меня; как ветер, развеялось величие мое, и счастье мое унеслось, как облако сквозь широкий пролом дыхания твоего, дьявол из пасти твоей, сатана; это исчадие, сбивает меня с ног.

Пока они говорили об этом между собой, вдруг увидели, как огненная стрела, посланная через окно, зажгла светильники, стоявшие перед алтарями, и быстро возвратилась обратно.
как ветер развеялось величие твое, сатана; и глядела из тела, как белая кость, душа твоя — спелая гроздь, а тело на ней висело, вот и спаслось.

Однако драгоценный свет остался в светильниках.
почернела, как небо, кожа вокруг глаз моих от слез их, и вдруг стала белой от звезд, как тело дьявола; его сын, выходит один на дорогу почернелый, но не от солнца, как земля от кровосмешения; не пара он отцу своему, как глаза лицу моему; не пара матери своей, как отец мой ей; на восходе солнца, на закате ли, когда возвращается оно к родителям моим в Царство небесное, как к жениху невеста.
Святой Брендан спросил:
пусть отрасли мои искоренены будут, как водоросли; не боюсь беса отца, как леса; не боюсь беса сына, как дорогу в лес.

"Чьей рукой зажигаются они?"
один друг у дьявола — его плоть, она — его дочь — порочная дева; пара рук у нее — левая — дьявол отец — правая — дьявол сын — между ними стена — тело ее; а в небе ночью брезжит луна, как солнце в колодце безбрежном темна, как вода куда-то бежит, как день; и тень на земле, как дьявол в преисподней лежит, плоть свою сторожит.

Аббат ответил ему на это:
сказал я себе: это тогда было бы преступление, подлежащее суду, если бы я отрекся Бога Всевышнего в своем роду, как от отца своего, увлекся бы сыном сатаны, подлежащего суду отца и отрекся от сына его, как от дочери своей; это также было бы преступление, подлежащее суду, потому что сын сатаны увлекся бы тогда дочерью моей, расстался со мной и остался один на один с ней, как мужчина; полагал ли я в сыне сатаны опору мою и говорил ли дочери: ты — надежда моя (?) смотря на тело свое, как оно сияет, и на душу свою, как она величественно шествует наружу, прельстился ли я в тайне плоти ее, как сатана дочерью моей (?)

"Подойди и посмотри на святое таинство.
сатана — мясо на костях моих — в когтях сатаны сына и сатаны отца — его плоть — а душа сатаны — рыба в сетях их.

Вот, ты видишь свечи, горящие внутри сосудов.
слова мои кончились; лишилась их крова моя голова — и жива — не умерла, только спит — сколько бы спать на плечах не ложилась, как на земле трава; о, если бы я выслушал себя (!) — я носил бы голову его на плечах моих — если я ел плоды ее без платы и отягощал жизнь земледельцев, то пусть вместо пшеницы вырастает волчец и вместо ячменя куколь.

Однако они вовсе не уменьшаются, их пламя не становится слабее и не убывает, и сажи совсем не остается,
а между тем на земле сменяли друг друга дьявол отец и дьявол сын, как у постели больного.

ибо свет этот — духовный".
а между тем на земле сменяли друг друга дьявол отец и дьявол сын, один выше другого, как летучие рыбы за бортом смерти.

Святой Брендан сказал:
я говорил сам себе: пусть говорят дни, и многолетие поучает мудрости меня, как тебя многодетие твое, дьявол; ибо дети твои вновь умерли на том свете, а потом встали перед тобой и стали, как будто уд расти твой; ты молод летами, а они — старцы; поэтому ты робел и боялся объявлять им свое мнение о судьбе их; опусти глаза свои и отпусти от себя детей своих, как из невода рыбу на небо в глазах твоих.

"Как же может в тленном творении гореть нетленный свет во плоти?"
говорил я родителям: никто из вас не обличает беса и не отвечает на слова его никто, кроме него самого; и дичают его слова, как острова, к которым, бледна, не может причалить физиономия, пожимает плечами его голова; она, как ручей холодна, поднимает со дна очей свою душу-змею, и не может смотреть голова-шар в глаза-круги, в которых, как в облаках не видит душа ни зги, пока не выйдет из головы беса Царство небесное, а душа из Царства небесного не выйдет наружу.

И ответил старец:
говорил я глазам своим: один из вас — как пара открытых глаз дьявола — другой — как пара закрытых глаз дьявола — Богом забытых.

"Разве ты не читал о терновом кусте, пламеневшем на горе Синай?
я говорил сам себе: знай свое место — сатана — твой жених — ты — его невеста.

Ведь сам терновый куст оказался не тронут огнем".
я говорил сам себе: Бог выше человека; вышел из чрева матери Своей, как будто родился вновь и вошел в ее кровь, как в Непорочную Деву.

Проведя во бдении всю ночь до утра,
я говорил сам себе: дьявол из воздушной ямы полагается на плоть свою в сражении против души своей за твою душу, так положись на врага своего, жизнь у себя отними на этом свете, а потом на том свете где-то прими положенье души в теле его.

святой Брендан испросил разрешение продолжить свой путь.
в Царстве небесном нет беса; бес ли он (?) если есть у него ангел-наставник, один из тысячи, чтобы показать ему прямой путь его на тот свет.

Старец сказал ему:
я говорил сам себе: дьявол будет расти, как уд твой; он будет смотреть на родителей твоих и говорить: грешил я; вот, все это делает дьявол два-три раза, не меньше, с женщиной, с которой лег, как с женихом невеста; и не стало ее, и стало ей тело свое вместо мужчины.

"Нет, отец.
я говорил сам себе: нет пользы для человека в благоугождении бесу, ибо впитывает влагу рождения моего суша смерти моей, которая выделяет душу мою, разлитую в преисподней по тверди небесной.

Ты должен отпраздновать вместе с нами Рождество Господне и остаться здесь до праздника Богоявления".
разве мать дьявола говорит сыну своему то, что отец не готов сказать ему: сынок, ты — нечестивец, и друзья твои — беззаконники (?)

И святой Брендан со своими последователями провели это время на острове, называемом Остров последователей Албея, вместе с двадцатью четырьмя монахами.
дьявол отец услышал стенание угнетенных из уст сына, своего господина и тогда сказал "кыш" душе, своей госпоже; когда вслед за ней вышел уже — вон с того света — к ним за сыном своим — а его нет — третий лишний, как ветер; и все гнали его — с севера — весна — с юга — лето — с востока — осень — с запада — зима — с ветки на ветку, в Ветхий Завет из Нового Завета, как Иова больного.

По прошествии праздников, взяв припасы на дорогу и получив благословение святых мужей, блаженный Брендан вместе со своими спутниками развернул парус и отправился в путь.
я желал бы, чтобы сатана вполне был испытан, по ответам его, свойственным людям нечестивым; иначе он ко греху своему прибавит отступление, будет рукоплескать между нами и еще больше наговорит против Бога сатана душе своей, когда уже в полете (туда ей и дорога) она творит злого бога из грехов своей плоти.

И корабль их бороздил Океан вплоть до начала сорокадневного поста.
я говорил сам себе: дьявол, взгляни на небо и смотри; воззри на облака, они выше тебя; дьявол сын — плоть твоя, дьявол отец — кровь твоя; я — третий лишний на белом свете, пока не вышел, сух из воды, как река; ты же телом не вышел и выжил, как ветер, разгоняющий облака — кто из них без греха (?)

Однажды днем неподалеку от судна показался остров.
ибо дьявол сын творит отца своего по воле скотов земных и птиц небесных, а себя творит по воле отца, чтобы они не погибли от руки его; которая, как рыба из моря на сушу, ныряет, дьявол в твою душу; и такое рука вытворяет с собою, что дьявол руку свою умоляет, чтобы наружу вынырнула налегке, а душу не вынула, которая сгинула при Матфее, Иоанне, Марке, Луке, которые рты, как рыбы на нее раззинули; ибо не ты, а кровь твоя, как река жилы свои отворяет на руке дьявола, как могилы скотов земных и птиц небесных, которые живы, как облака при Матфее, Иоанне, Марке, Луке.

Когда братья увидели его, то принялись грести еще усерднее,
я говорил сам себе: дьявол сын открыл легкомысленно уста свои и безрассудно расточает слова, которыми дьявол отец ему отвечает, в котором души он не чает, которую кровь качает, как судно.

ибо страдали от голода и жажды.
сатана поддерживает нечестивых и с царями навсегда посаждает их на престоле, и они возвышаются, к голове голова над корнями густыми волос своих, как трава над корнями своими в поле чистом, как в море вода; а к траве на том свете, как к пристани цепями прикованы русые дерева, чтобы ветер их не унес.

Тремя днями ранее у них кончились еда и питье.
я говорил сам себе: суждение и осуждение — близки делаются на заглядение, как душа и тело после освобождения друг от друга; и вдруг снова делаются далеки, сатана отец от сатаны малыша.

Когда же святой отец благословил гавань и все сошли с корабля,
я говорил сам себе: давай, дьявол друг друга убьем, по разуму брат и от испуга умрем, как мужчины, тогда попадем в ад и ты не выйдешь назад.

они обнаружили сладчайший источник, а вокруг источника — разные травы и коренья, а вокруг того места, где источник впадает в море, плавало множество рыбы.
скот также чувствует происходящее на белом свете, а небосвод предчувствует; и как вес души дьявола дает знать о ней телу ее, так вес тела на ней повелевает, кого разить ей, как дьяволу отцу; который один не против того, что повелевает душой сына своего, как своей плотью.

Святой Брендан сказал своим братьям:
сатана полагает печать на руку мою, чтобы все люди знали дело его сына и не знали лица отца, который сделал тело сына из ребра своего, как порочную деву; слушайте, слушайте голос ее и гром, исходящий из уст ее живьем.

"Бог даровал нам успокоение после трудов.
научи меня, что сказать ему (?) отцу твоему, сатана сын против тебя, чтобы ты на себя со скоростью звука слез был готов поднять руку, как глаза со скоростью света; или, как сука щенка, облизать свою плоть, чтобы отсохла твоя рука.

Возьмите столько рыбы, сколько нужно для трапезы, и поджарьте на огне.
рыбы, как вода — звери, как твердь — птицы, как небеса — душа, как роса — утро, как Иуда; ибо тело в душе, как в траве еще не успело родиться, как кудри на голове дьявола — а смерть уже садится, как птица на голову его, как на голую твердь (!)

Соберите травы и коренья, которые Господь приготовил для слуг Своих".
Господь отвечал мне из бури и сказал: кто сей, омрачающий Провидение словами без смысла (?) как дьявол с двумя головами; первая голова — дьявол отец — вторая голова — дьявол сын.

Так они и сделали.
все сыны сатаны восклицали от радости (?) сатаны отца ли (?) обтянутого кожей, как череп сатаны сына, на котором лица нет, как сатаны отца, который на сыне своем оставляет след смерти.

Когда же стали разливать воду для питья, сказал им человек Божий:
я говорил сам себе: здесь предел, дьявол, надменным волнам твоим (?) пенным, как стаи молний, бегущие, как черти по венам ревущей преисподней, готовь, дьявол, сердце свое к смерти — дай кров ей в тленном сердце ее — как в преисподней душе твоей кровь твоя.

"Братья, будьте осторожны, не пейте этой воды сверх меры, чтобы болезнь не обрушилась на вашу плоть".
я говорил сам себе: сатана, давал ли ты когда в жизни своей приказания утру и указывал ли заре место ее, чтобы она охватила края земли и стряхнула с нее нечестивых, чтобы земля изменилась, как глина под печатью, и стала, как разноцветная одежда, и чтобы отнялся у нечестивых свет их и дерзкая рука их сокрушилась (?) узка, как отверстие в облаках, из которого преисподняя бежит, как река крови, которая дрожит, как другая рука их, высока, как горы преисподней, на которых луга крови; на, сатана, ешь — тело свое, как белый хлеб — а тело сына своего, как черный хлеб.

Братья же по-разному восприняли сказанное Божьим человеком: кто выпил по одной чаше, кто по две, а кто и по три,
я говорил сам себе: дьявол сын, входил ли ты в хранилища снега и видел ли сокровищницы града, которые сберег отец твой на время смутное, на день битвы и войны (?) как свои молитвы, которыми служил тебе, дьявол сын — тень твоя, которую ты проложил по себе — как дорогу к дьяволу отцу в тебе.

так что напал на них сон, и они проспали три дня и три ночи, другие — два дня и две ночи, третьи же — один день и одну ночь.
по какому пути разливается свет и разносится восточный ветер по земле (?) кто проводит протоки для излияния воды и путь для громоносной молнии, чтобы шел дождь на землю безлюдную, на пустыню, где нет человека, чтобы насыщать пустыню и степь и возбуждать травные зародыши к возрастанию (?) явно — а нежные зародыши души (равные между собой, как грешные дьявол отец, дьявол сын) — тайно.

А святой отец не переставая молил Господа за братьев своих,
воды, как камень, крепнут, и поверхность бездны замерзает под руками беса, как хлеб железный, всходы которого сами, как свет небесный, в котором бес отец, бес сын.

ибо из-за неведения постигла их такая напасть.
дьявол, можешь ли посылать молнии, и пойдут ли они и скажут ли тебе: вот мы (?) рожь и пшеница в твоем саду — вольные, как дьяволомольные птицы в аду — можешь ли установить господство его на земле (?) — усыновить сына своего, как дьявол отец — который родится от сына твоего в преисподней, как на краю земли — и пойдут ли они и скажут ли, ветр живой, тебе — дьявол в смертный твой час — вот мы, не трожь нас (?)

По прошествии же трех дней сказал спутникам своим святой отец:
кто приготовляет ворону корм его, когда птенцы его кричат к дьяволу сыну, бродя без пищи (?) который рыщет у порога преисподней, которое — логово дьявола отца; ты ли ловишь добычу львице (царице преисподней) и насыщаешь молодых львов (дьявола отца и дьявола сына) отцом и сыном твоими — которые ей когда то — были два брата у врат преисподней (?)

"Братья, мы избежали горькой участи,
дети сатаны приходят в силу, растут на поле, уходят и не возвращаются, как семена, корни которых — когда темно, всходят на поверхность земли — и тогда она истощается — как преисподняя горняя местность, стройна и жирна.

и пусть с нами не случится ничего хуже.
я говорил сам себе: поверишь ли дьяволу, что он семена твои возвратит и сложит на гумно твое (?) вор он — и ворон склоняется точно над ним — как царица преисподней ночью над сыном своим — порочная дева — и опять до краев наполняется им чрево ее — чтоб не разлучать сына и мать по гроб дней — которые ворону не различать — как местность у врат преисподней и птицу над ней.

Господь дал нам пастбище, и вы нанесли ему вред.
труп мой, который во рту сатаны, как зуб ломается о пустоту за горизонтом губ — которые, как вороны наследуют преисподнюю — верхняя губа наследует преисподнюю, как ворон-всадник — нижняя губа наследует преисподнюю, как ворон-конь.

Мы покидаем этот остров, так что запаситесь рыбой и приготовьте сколько необходимо на три дня, до Тайной вечери; точно так же возьмите воды — по одной чаше на брата на каждый день, и кореньев".
я говорил сам себе: дьявол, ты ли дал коню силу и облек шею его гривою (?) можешь ли ты испугать его, как саранчу (?) храпение ноздрей его — ужас; роет ногою землю и восхищается силою; идет навстречу оружию; он смеется над опасностью и не робеет и не отворачивается от меча; колчан звучит над ним, сверкает копье и дротик; в порыве и ярости он глотает землю и не может стоять при звуке трубы; при трубном звуке он издает голос: гу (!) гу (!) и издалека чует битву, громкие голоса вождей и крик лошадиный сына своего — глаза, как гроза бичует его — Или, Или! Лама савахфани (!) — Боже Мой, Боже Мой (!) Для чего Ты Меня оставил (?)

Нагрузив корабль, как повелел человек Божий, они распустили парус и отправились на север.
я говорил сам себе: дьявол, твоею ли мудростью летает ястреб и направляет крылья свои на полдень (?) по твоему ли слову возносится орел и устрояет на высоте гнездо свое (?) он живет на скале и ночует на зубце утесов и на местах неприступных; оттуда высматривает себе пищу: глаза его смотрят далеко; птенцы его пьют кровь, и где труп, там и он непреступный, как храм души трупной.

И вот через три дня и три ночи ветер стих и море стало гладким, словно твердь, из-за полного штиля.
и отвечал я Господу и сказал: вот, я ничтожен; что буду я отвечать Тебе (?) руку мою полагаю на уста мои; однажды я говорил, — теперь отвечать не буду, даже дважды, но более не буду. Отче мой — Иже еси на Небесех, да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на Небеси и на земли.

Святой отец сказал:
я говорил сам себе: такая ли у тебя мышца, как у дьявола (?) и можешь ли возгреметь голосом, как он (?) из преисподней, которая есть рот его, которым он ест землю.

"Ослабьте парус и уберите весла.
я говорил сам себе: десница твоя не может спасать тебя, бес — и душу твою, которая под кожей твоей, как птиц рать томится на просторах преисподней — наружу не выпускать, как кровь твою умирать в Раю.

Пусть Господь направит корабль куда пожелает".
я говорил сам себе: возьмет ли кто его в глазах его и проколет ли ему нос багром (?) сатане отцу твоему, который не почувствует боли в сердце, как сатана сын смерти.

И плыл корабль по кругу в течение двадцати дней.
я говорил сам себе: вперед не будешь в преисподней — пока не разбудишь в себе зверька — его боль в тебе — как два клыка — сатана отец и сатана сын.

После этого Бог послал им попутный западный ветер.
сцепились и не раздвигаются, отец и сатана сын — верхние клыки дьявола — мать и сатана сын — нижние клыки дьявола.

Тогда они поставили парус и принялись грести, отдыхая каждые три дня.
сердце дьявола твердо, как камень, и жестко, как нижний жернов; от того, что оно — мертвое, как горстка нервов дьявола между жерновами — отец и сатана сын — верхний жернов — мать и сатана сын — нижний жернов.
В один из дней появился перед ними остров, издалека похожий на облако,
нет на земле подобного дьяволу; он сотворен страшным; на все страшное смотрит смело; он царь над всеми сынами страха.

и сказал святой Брендан:
Господь в преисподней, как ветер, от которого ослепли дьявола дети.

"О сыновья, узнаете ли вы этот остров?"
дьявол ослаб от запаха серы в преисподней, которая на лапах дьявола, которые размером — передние, как сатана отец — средние, как сатана сын.

Они сказали:
я говорил сам себе: пришли к тебе родители твои, и ели с тобой хлеб в доме твоем, и тужили с тобой, и утешали тебя за все зло, которое ты навел на них.

"Совсем нет".
потому что — то, что едите — спасает меня от жажды и двадцать восьмого иова повисает в воздухе, как Царство небесное над лесом — то, что пьете — спасает меня от голода и двадцать восьмого иова повисает в воздухе, как Дух Святой над водой.

И он ответил:
и умер я в старости, насыщенный днями; в июне, двадцать восьмого иова.

"Я узнаю.
в Царстве небесном плоть моя душу свою ласкает, как не ласкал на земле я себя никогда; дыханье без чувств срывается с моих уст (!)

Это тот самый остров, на котором мы провели день Тайной вечери
ибо тела вина велика, как душа его двойника, и два света плывут, не спеша в облака — тот и этот — как две одинаковых рыбы.

и где пребывает человек, заботившийся о нас".
свое имя, как душу ношу; мамой одно мне дано, другое — у птах на устах; полной грудью дышу, и воздух, как мама поет.

Тогда братья от радости принялись грести усерднее,
солнце садится, встает, когда мама навстречу солнцу, как птица делает шаг.

насколько только позволяли им силы.
тот свет и этот — две одинаковых птицы; одно солнце встает — и темно, другое солнце садится — и светло поэтому.

Увидев это, человек Божий сказал:
нет на земле никого у этого света, кроме света того; ни века, ни дня, ни у меня моей мамы; как два человека, тот свет и этот; мама моя жива; дни мои ей велики.

"Не надо, дети мои, напрасно утомлять ваши члены.
ночь ввела маму в чертоги свои, под ноги легла, расцвела, как в Царстве небесном земля; не было тающим звездам числа, устилающим даль.

Разве Бог Всемогущий не управляет нашим кораблем и не ведет его?
тот свет — мертвый, этот — живой; нет ни одной души между ними, как между тобой, мама и мной; мы тоже умрем, друг друга забудем.

Сложите руки,
буду восхищаться и радоваться тобою, Царство небесное, ласки твои больше, нежели вино превозносить.

ибо Он Сам направит наш путь туда, куда Ему угодно".
только мертвые любят тебя достойно (!)

Когда же они приблизились к берегу, появился перед ними на корабле человек тот и проводил в гавань, где они и в предыдущем году сошли на землю.
как Царство небесное, мама черна, но красива; ночи слетаются к ней, как птицы, дни сбегаются, как звери; тело ее и душа — Иерусалимские дщери (!)

И он восславил Бога и поцеловал стопы каждого, начиная со святого отца и до самого последнего брата, со словами:
зачем маме моей шатры Кидарские (?) завесы Соломоновы (?) зачем я ей (?) между нами Царство небесное, как Плача Стена.

"Страшен Ты, Боже, во святилище Своем. Бог Израилев
жена подняла руку на мужа своего, сжалось сердце его в кулак.

— Он дает силу и крепость народу Своему. Благословен Бог!"
маму мою одну, мрак окутал сначала мужа, потом жену; и как сначала на том свете смешались запахи ночи и дня, так потом на этом свете смешались запахи леса.

Когда он закончил стих и все сошли с корабля, он поставил шатер, и приготовил купальню
не умерла душа моя снаружи тела моего; только спит, как жена без мужа и видит меня во сне; душа, когда ей не спится — летит, как булыжник в птицу; неподвижны тот свет и этот, могут любить, а убить не смогли бы.

— ведь был Страстной Четверг,
дух мой и плоть — разноцветные нити, вы — как солнце в зените звените; день потух на земле, стала тень его в Царстве небесном солнечным светом, как зренье и слух — мои сыновья; поставили они меня вчерашнее солнце стеречь; и было Царство небесное на земле шире моих плеч; и чиста была душа моя; плясали уста мои, как птица, которую обезглавили.

— и облачил всех братьев в новые одежды, и прислуживал им в течение трех дней.
мама, крови твои, как брови срослись; форму тела душа приняла, как яма и оставила тело твое; к душе прикоснись — и убьет; ты не умерла — только спишь; душе своей — кыш скажи.

Братья же встретили день Страстей Господних с молитвами и пробыли на острове до Святой Субботы.
жид — я; мама моя — русская; кровь ее бежит по жилам Царства небесного, как рябь по воде; душа моей мамы в Царстве небесном, как зерно в борозде.

Когда завершилась субботняя служба, и была принесена Богу жертва духовная, и закончилась трапеза,
полночь — дочь ночи; полдень — сын дня; сын похож на маму, дочь — на меня; к чему мне быть скитальцем возле дней и ночей моих (?) пальцем их не трону, на ноги подниму.

сказал человек тот святому Брендану и тем, кто был с ним:
мама, я — самый красивый среди женщин; ты — самая красивая среди мужчин; и похожа твоя жизнь на мою жизнь меньше, чем одна половина моей жизни на половину другую, а жена на мужа; они умерли — мы воскресли.

"Идите, поднимитесь на корабль, чтобы отпраздновать пасхальную ночь там же, где и в прошлом году, равно как и день вплоть до шестого часа.
как баба своего мужика, перевернул я на спину жука; смотри, жук — день высокий какой — звезд не видно; тоска твоя высока, как восток и запад на земле, а в Царстве небесном юг и север; встань, жук и иди.

Затем плывите к острову, который называется Птичьим раем, где вы провели в прошлом году время между Пасхой и Пятидесятницей, и возьмите с собой все необходимое из еды и питья.
Царство небесное — цветок; земля — пчела; прозрачны ее крыла, как души, которых оставили тела; и как на земле не отличить живой души от мертвой души, так и в Царстве небесном тела ангела от тела черта не отличить; если солнце встает на земле, а в Царстве небесном солнце садится.

Я же посещу вас, когда наступит следующее воскресенье".
я не уподобил бы тебя кобылице в колеснице фараоновой; я бы уподобил тело твое юноше, уподобил бы душу твою девице, возлюбленная мама; но тогда мое тело будет выглядеть женственно, будет выглядеть мужественно душа моя.

Так они и сделали.
сон мне был: мороз; прочен лед на реке, мост над рекой, как память о лете; красота моя покоя не дает маме моей; взмахнул я рукой, и настал покой; я проснулся: мама, шея твоя в ожерельях, ланиты твои под подвесками прекрасны.

Он дал им хлеба, питья, мяса и прочей снеди — столько, сколько могло вместить судно.
сон мне был: жара; светел ветер с утра, как день; и от ветра падает тень, как голова с плеч ребенка; и я проснулся: мама, прекрасны под подвесками твои ланиты, в ожерельях твоя шея.

Святой Брендан, благословив его, взошел на корабль,
мама, будем, как дети, ты и я (!) сон мне был: осень; Царство небесное — высокий осени звук, земля — звук осени низкий; славно, что в громовом раскате эти звуки по длительности плавно делаются равны; а в действительности: буйная роса лежит на чахлой растительности; и с серебряными блестками тишины небеса на закате — подвески золотые.

и они отплыли к другому острову.
был я маленький: ел себя, спал с собой; а стал большой: сердце с душой живет, как с рабой; мчит ветер над землей душу мою; стучит сердце, как дождь о землю; и говорят мне: золотые подвески, маленький, с серебряными блестками тебе сделаем мы.

Когда же братья приблизились к месту, где должны были сойти на берег, вдруг появился перед ними котел, который они оставили год назад.
Царство небесное, как трава растет на земле; и земля из высокой травы в небо глядится, как птица с твоей головы; а сын твой, мама — как пучок мирровый.

Тогда святой Брендан, сойдя с корабля вместе с братьями, принялся петь гимн трех отроков.
мама, Царство небесное сначала убивает тело сына твоего, а потом добывает душу его из-под земли; и как выпущенная стрела возвращается с добычей на землю, так душа возвращается в тело сына твоего; и пребывает у грудей твоих сын твой возлюбленный.

Пропев его до конца, человек Божий предупредил своих спутников:
око твое — Царство небесное; земля — зрачок ока твоего; мама, мы с тобой сначала умрем — потом заживем, как брат и сестра; брат войдет в Царство небесное с запада; сестра войдет в Царство небесное с востока; будет она нагая; от нее на шаг будет он наг; земля — зрачок ока твоего; твой взгляд — виноград; а Царство небесное — кисть кипера; и как след от греха правого моего ока остается на левом моем оке, так на этом свете от света того глубокий след остается во взгляде твоем; и как земля в пучок собирает тот свет и этот, так, высунув язычок, волосы собирает в пучок руками и голосом, так в виноградниках Енгедских виноград собирает брат твой возлюбленный.

"О сыновья, бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение
мама пьет из ручья; она, как ручей ничья; чуть свет подошла мама к ручью, в путь свой затемно выйдя, и видит прямо перед собой: я по грудь в ручье пью из воды голубой, а ручей красен; о, я прекрасен, мама, я прекрасен (!) показал ей меня ручей и сказал: вот ты (!)

Посмотрите, как Бог усмирил громадного зверя, лежащего под нами без движения".
мы ушли, как пришли вдвоем; я не остался с ручьем, остался я с мамой ничьей, которая, как ручей; ни сестры, ни брата возле меня с той поры, с того дня; и светило после заката чистое, как будто сначала в Царстве небесном родились ты и я; а потом силы мои оставили меня на земле, как твои глаза.

Братья же бодрствовали на этом острове вплоть до наступления утра.
Царство небесное растет на земле, так птица растет на лету в высоту; и как птица падает с древа справа налево, так в Царстве небесном падает лист слева направо под свист ее крыльев в лесу, который на кончиках пальцев несу, как Царства небесного точку опоры; а пальчики мои на весу ругаются по-соловьиному, не по-людски, и скучно в лесу; о, ты прекрасен, возлюбленный лес, и любезен со мной, как безымянные мальчики невиданной красоты с высоты птичьего полета (!)

Затем каждый из священников отслужил мессу.
солнце выкатилось из конца света, так Царство небесное вылупилось из яйца; мама, ты не умерла — только спишь; остановились глаза твои, едящие тебя, пьющие тебя; а солнце дикорастущее прячется в глазах твоих от лучей своих; и стужа бежит за ним зимой, и молния не успевает за ним летом, и стриж, как черная лужа оглядывает грачей.

Тогда блаженный Брендан принес в жертву невинного Божьего агнца и сказал братьям:
ты — моя, я — твой; ложе у нас — зелень, которая ворует солнце из наших глаз; и как, лежа на земле, она чарует нас светом своей души, так, лежа в Царстве небесном, она чарует нас цветом своего тела.
"В прошлом году здесь я справил Воскресение Господне.
Царство небесное — мальчик, а земля — девочка; и как на земле все девочки похожи на меня, так в Царстве небесном все мальчики на тебя, мама, похожи.

Сего желаю и в этом году".
легкая буря на тучу ползучую, как полумгла на колючую высокую воду ясную, ложится на девочку красную, костлявую и бесстрастную; мыкается девочка по свету, и смерти нету.

Затем они отправились на Птичий остров.
а в Царстве небесном мальчики нежного сложения краснеют от приближения осени; и вот — как бы нехотя, хотя, как перед концом света, между собою стали браниться двое, как бы в конце лета; и вот — мальчик третий с глазами пустыми летает над ними, как птица с опущенной головою; он не умер — только спит лицом к ним, как ветер; кровь его, как солома, которую подожгли.

Когда они приближались к гавани, предназначенной для их корабля, все птицы принялись петь в один голос:
с наступлением зимы Царство небесное расширяется с потеплением климата на земле; озаряет солнце поля света белого; и как сын на земле от матери своей отрекается, так душа его в Царстве небесном отрекается от своего тела; и проваливается земля.

"Спасение Богу нашему, сидящему на престоле, и Агнцу!"
мама, вырос в Царстве небесном сын твой; он с женщинами не спал, и стал меньше тебя, как женщина высохшая от тоски.

И еще:
солнце землю печет, а Царство небесное по земле течет; и как в Царстве небесном тело мое и душа были — мать и сын ее, так и я — лилия долин, а мама моя — нарцисс Саронский — на земле были (!)

"Бог Господь, и осиял нас; вяжите ветвями жертву, ведите к рогам жертвенника"
земля вращается вокруг солнца, а Царство небесное тайно возвращается на землю, так Царство небесное вращается вокруг земли, а земля в Царство небесное возвращается явно; душа моя оставляет тело свое на земле, так тело возлюбленное мое оставляет душу свою в Царстве небесном и воздуха делает глоток.

И так они пели и шелестели крыльями долго, почти полчаса,
моя мама — русская и молода, как вода; а я — жид и молод, как холод, который голову ей кружит; и как душа, уходя во мрак не чувствует боли своего тела, так сын, рождаясь на свет не чувствует боли своей матери; а солнце, как животное в землю прячет душу, выкатилось потное из воды на сушу и воздуха делает глоток.

покуда святой отец со своими последователями, взяв все, что было на корабле, не спустился на берег и не расположился в своем шатре.
земля и Царство небесное — родители, которые умерли и стали чужими друг другу; а возлюбленная плоть моя заново родилась, как связь между ними и воздуха делает глоток.

Когда же он вместе с братьями справил там Пасху, человек тот прибыл к ним, как обещал, на восьмой день после Пасхи, в воскресенье, и привез все необходимое.
и слезы катятся из моих глаз, как из воздушных масс, и поднимается ветер, как платьице над моей головой; а когда земля и Царство небесное, как растения над головой моей поднимаются, тогда одна моя жизнь начинается на земле, другая моя жизнь кончается в Царстве небесном; и как дуновение ветра с севера отличается от дуновения ветра с юга, так друг от друга отличаются они.

Когда же они расположились для трапезы, на нос корабля села птица, распустив крылья, издав звук, подобный звучанию большого органа.
седеют волосы по ночам и рассыпаются по плечам, и не дают мне крова, и не связаны между собой временем и судьбой обязаны ветру снова; и снова на земле моя тень — птица, которая вверх, вниз, вправо, влево летит, и снова в Царстве небесном моя тень — змея, которая на юг, на север, на запад, на восток ползет; земля — вершина горы, а Царство небесное — склон.

И тогда человек Божий понял, что она желает ему что-то поведать.
живет пучина на горе, лед в пучину на заре плывет по утренней жаре, а другая пучина в глазу укореняет грозу, и роняет гроза слезу; и как сердце вверх, вниз, вправо, влево, прочь от себя гонит кровь, так Царство небесное на юг, на север, на запад, на восток, прочь от себя гонит душу; сердце — во мне, а Царство небесное — в маме.

И вот что она сказала:
мама саморазрушается и чувства крова над головой, как чувства кровосмешения лишается; а искусства легкого отношения к жизни лишается лиственный черный лес, он в глубине небес красный хвойный; мама моя в земле, как в Царстве небесном; в земле моя мама, а в Царстве небесном яма и в яме пусто, как во чреве рыбы.

"Бог предназначил вам четыре места для четырех периодов времени до тех пор, пока не истекут семь лет вашего паломничества, а именно:
Царство небесное — шар, а земля — круг; Царство небесное — пар, а земля — луг; сердце мое с луга красную росу гонит через круглое тело, как лису; земля — фаллос, а преисподняя — плева.

Страстной Четверг — на острове с тем человеком, который будет встречать вас каждый год;
тело — цапля, а душа — капля на кончике клюва; тело — прямая, а душа — точка в конце прямой; и как душа отделяется от тела, так мама отделяется от земли; и как на земле самоопыляется цветок, левая рука его у меня под головою, а правая обнимает меня, так в Царстве небесном самоопыляется звезда кровавая.

Пасху — на спине у огромного зверя; с нами — пасхальные праздники до Пятидесятницы;
мама, мы с тобой — первые люди в Царстве небесном, одни; а наши дни, как нервные окончания наших ночей сами собой занимаются; и звезда кровавая далеко; а между другими звездами расстояния над ней поднимаются высоко твоим и моим телами нагими.

с последователями Албея справите Рождество Господне.
ого, как вырос в преисподней фаллос мой, как будто Царство небесное выросло из тела моего и на маму спящую натыкается, как на кровавую звезду висящую над ее головой; тело — свет, когда души в теле нет; а когда смеркается, тогда мясо света алого цвета, как мои глаза.
Через семь лет, преодолев множество разных опасностей, вы найдете Землю, святым обетованную, которую ищите, и проживете там сорок дней,
я — первая ночь в Царстве небесном, а первый день в Царстве небесном — мама моя; и как одна я — в Царстве небесном ночь, так ты, мама — один день в Царстве небесном.

а затем приведет вас Бог в страну, где вы родились".
тот свет — под землей, а Царство небесное — над; а когда смеркается, тогда в перепад высот между землей и Царством небесным, как в перепад высот между западом и востоком соль земная бежит потоком на вороном коне.

Святой отец, выслушав эти слова, простерся на земле вместе с братьями своими, благодаря и прославляя Создателя.
тело у этого света от света того; а чувств в теле, как дней в неделе; и нету души, как дня одного; вот, он идет, скачет по горам, прыгает по холмам на голос возлюбленного тела моего (!) нет на мне лица, по лицу грязца тленья убежит, золотой дрожит у грязцы внутри голос, как будто три сердца из золотого руна выскочили на ангелов троих, разлучая их и Самого.

Когда почтенный старец поднялся,
юг — нора севера, а север — нора юга; юркнул язычок, а виноградину не кладу на язычок — все зерна выдавит, нету, нету ягоды, зализывает ссадину, сам слезы своей не выдавит юркнувший, а мне какое дело до него — имеет право скрыться от меня, сначала душу в тело скрыл, а зернышки склевал, как птица.

птица возвратилась на свое место.
и было утро — щедрое солнце огнем загорается утром, а днем жизнь просыпается в нем — и был день; и было утро — утром состязание солнечных лучей, золота сползание в глиняный ручей — и был день; и было утро — мама и сын, гм, погружаются в сным, зримые свои, хм, уничтожая черты, и просыпаются, как цветы тела невиданной красоты, и долго молчат, ам, выдувает из пламени сам сын маму в Иерушалам — и был день; а первая ночь была — девочка, а первый вечер был — мальчик.

И вот человек тот, закончив трапезу, сказал:
сами слова влияние оказывают на расстояние между собой, точно такие звуки ключей у излуки реки голубой, никакие они не громкие, а самые ломкие играют ее судьбой.

"С Божьей помощью я вернусь к вам в день, когда Святой Дух сошел на апостолов, и привезу пропитание".
ночи от дня отделение, как будто Святой явление Троицы в день любой; и веселится ночи и дня граница, и ликует она, и тоскует она, и равноудалена она от "ши" на краю души и от "ду", и от "ю" в тиши, и от ветра, как "и" в слове "птица", и от "жи", и от лжи, и от "ды", и от пропажи надежды, как будто одежды вдруг.

Получив благословение святого отца и бывших с ним, он возвратился к себе.
мое лицо отвесно с головы моей огромной опускается, как местный житель скорлупы укромной; мышь, которую пугает павшая моя ресница, скорлупу отодвигает, ока моего зеницу; голова моя — яйцо, а лицо — птенец, который похож на серну или на молодого оленя; и на замке мой рот.

А почтенный отец провел эти дни на острове.
вот и ты, птенец, скок — прыг, свесил на грудь язык от красоты дней бегущих, как кровь в ней, как овцы через кусты, назад — вперед, а чтобы в тени овец птенец состарился в стригаля, семь из груди сердец выползли на поля, почва от них жирней, овцы ее жуют, между горячих камней жала свои суют.

Когда закончились праздники, святой Брендан приказал приготовить корабль и наполнить сосуды водой из источника.
Царство небесное — гнездо, а земля — птенец; Царство небесное — рот, а земля — язык; земля — урод, а Царство небесное — его лик полный слез.

Как только они вышли в море, их благодетель подплыл к братьям на корабле, наполненном припасами.
земля — следствие, а Царство небесное — причина, земля — детство, а Царство небесное — кончина; земля — одна, а Царств небесных — много, земля — вина, а Царство небесное — тревога; земля — Царство небесное во плоти, а земля в горсти — как в степи лань.

Когда же он перегрузил все на корабль святого отца, то, расцеловав всех, возвратился туда, откуда прибыл.
овцы — начало дня, а птенец — конец дня; земля — начало дня, а Царство небесное — конец дня; а в шесть шестью руками трогает себя птенец, овцы за щеками напрягают языки, жмурятся и блеют, пальцы прыгают с руки, овцы каменеют, а птенец овец клюет, спину выгибает, тело юное поет, рта не разевает.

Достойный отец вместе со своими собратьями плыл по Океану в течение сорока дней.
мама, сын твой в Царстве небесном, как вода во рту у тебя, а ты, мама в Царстве небесном, как пища во рту сына; земля — река, а Царство небесное — море; земля — рука, а туловище — горе; земля — Египет, а Царство небесное — исход.

Однажды днем на большом расстоянии позади них появилось чудовище огромной величины, извергавшее из ноздрей пену и стремительно плывшее по волнам, собираясь проглотить их.
Царство небесное — день первый, а шесть дней — первого дня нервы; и как земля на шесть дней разъята, так Царство небесное на первый день едино; и как на земле сестра прячется за брата, так в Царстве небесном мать прячется за сына, который идет, как дождь.

Увидев это, братья возопили к Господу:
мама, детка — ты ветка во мне прямая, и пока она — свет во тьме, а тьма — я, да нет на ветке уголка, чтобы спряталась рука, — сыну твоему себя некуда девать, стыдно ветку на куски ему ломать.

"Спаси, Господи, да не проглотит нас это чудище!"
ты, мама — река, а я — дно реки, мама — черная, а я — белый, мама — Бог, а я — человек, я — ковчег, а мама — ворон.

Святой же Брендан успокаивал их, говоря:
когда Царство небесное на земле ниже уровня моря, тогда Царство небесное ближе к земле в радости, чем душа к телу в горе.

"Не бойтесь, ведь это безверие.
плохой сын на земле, как хорошая мать в Царстве небесном, он — свет, она — тьма, как первые в Царстве небесном цветы.

Бог, который всегда был нашим заступником, избавит нас от этого зверя и других опасностей".
донская рыба похудела, волчица римская сосцы от рыбы прячет, волчье тело жирней соломы и мацы, три раза крикнула волчица, две рыбы лопнули по швам, еврей, как греческая жрица улов считал по головам, солома в камень превратилась, пока донской еврей считал, и голова его скатилась, и бояться перестал.

Когда чудище приблизилось к кораблю, братья из-за его удивительной величины перепугались еще больше,
я — Царство небесное, а земля — мама; и как держу пятки вместе, а мыски врозь, так Бог держит землю и Царство небесное вместе, а маму и сына врозь; и голос горлицы слышен в стране нашей, настало пения время.

а достопочтенный старец поднял руки к небу и сказал:
шугает из-под лип типку свою тип, шуга, шуга идет по реке, у типки красивая попка, отлого, отлого к реке от попки спускается тропка; а душа моя, как вода покрывает тело мое, и носится над водой дух мой, который, как русалка сужается к хвосту, а душа, как палка у нее во рту, как ветка смоковницы.

"Господи, избави рабов Своих, как избавил Давида от рук Голиафа.
душа моя — девочка, с которой я Царство небесное строил на песке, а тело — женщина, с которой я в Царстве небесном думал о куске; у меня жизнь одна, а у нее две; и небо над ней, как на голове моей венок.

Господи, избави нас, как избавил Иону из чрева огромного кита.
на земле мое тело — древо, которое растет справа налево, а душа — вьюнок, который растет снизу вверх; в Царстве небесном мое тело — сука, а душа — щенок; и смело, как соловей он щелканьем отрицание изъявляет, что ноги мои кривей пространства, откудова цание-мер, цание-бря и другие, цанию сущему вопреки, вострубив, вылетают нагие, как из Царства небесного ангелы и старики; прекрасная моя, выйди, возлюбленная моя, встань (!)

Господи, избави нас, как избавил Петра, шествовавшего по водам".
мама, ты не умерла, только спишь, как будто друг к другу не прикоснулись земля и Царство небесное, и рядом с тобою, как вьюга проснулись ангелы и мужчины, а горы, моря, долины уснули, и стало светло, буква "а" начиналась на "о" и заканчивалась на "ы", как слово "ослы", ты ослышалась — слово "послы", и увиделось их число, оно быстро росло, как Царство небесное на земле; и в нем мы вдвоем, и никого, и нет Самого.

Едва он закончил молитву,
скорость движения земли в Царство небесное уменьшается с приближением Царства небесного к своей маме, так скорость движения Царства небесного на землю увеличивается с приближением земли к своему сыну.

как вдруг с востока появилось другое чудище, проплывшее мимо них навстречу первому, и вступило с ним в схватку, изрыгнув из пасти огонь.
адресованный вопрос и анекдот рисованный, акт на вечное пользование встречное землицей, как птицей в мороз, граненый алмаз и александрит затемненный, акцент говорящего на языке настоящего, Божий с подножий глас, по сходству ассоциация и смежность по первородству, оканье в плаче, аканье в смехе при передаче, спи, еврейская наша нация, как Рождественская звезда.

Старец сказал братьям:
ручей голубоглазый из кустарника вырвал кареглазого напарника, ветку за его спиной поправляет под луной, мало света двум ручьям, бьют друг дружку по ночам по очам и меня хранят, как овца ягнят, дышат воздухом иным, чем река, когда речным пахнет дымом, шум летит, как звезда в Египет, в чум, в параллелепипед.

"Видите, сыны, величие Искупителя нашего.
ловите нам лисиц, лисенят, которые портят виноградники, а виноградники наши в цвете; Израиль — звезда, а Египет — параллелепипед; на земле холодно, а в Царстве небесном тепло.

Видите покорность зверей Создателю своему.
сын облизывает губы и на маму скалит зубы, и живет с ней, как с женой, и голодною слюной увлажняет тонких две, языком по голове он раздвоенным проводит; голова, как солнце всходит и на двух плечах сидит, сын его освободит, выпустит в пустыню, как змею, сядет на песочную скамью, лоб наморщит холостой, мрак опустится густой, и ковчег, как антилопа встанет поперек потопа.

Теперь ждите, чем все это закончится.
жирует солнце, не таясь, и вечер, как будто лес, как будто дерев стая — серый, а земли и Царства небесного девственная связь не разрушает атмосферу.

Вам же не будет никакого вреда,
солнце возвращается на землю утром, так земля возвращается в Царство небесное ночью.

ведь все это — во славу Божию".
радуга у скверны разогнув рога, очищается от скверны радуги дуга, и, как солнце, очи режет сквернина дуга, и ныряет зубовный скрежет в сквернины рога.

Только он произнес эти слова, ужасное чудище, преследовавшее рабов Христовых, было разорвано на три части.
возвращается в Царство небесное земля украдкой, как будто Царство небесное горькими складками на чело земли еще не легло, а чело земли вечную жизнь уже обрело дольками всеми всерьез.

Другое же возвратилось после победы туда, откуда приплыло.
ведет к смерти жизнь нестрого, как взгляд суровый и растерянный, и задумчивый немного; век Царства небесного на земле краток, а век земли в Царстве небесном долог.

На следующий день они увидели невдалеке красивый остров со множеством деревьев.
земля — глаза, а Царство небесное — разрез глаз.

Когда они приблизились к берегу и сошли с корабля, то обнаружили в дальней его части то самое чудище, которое было убито.
в зной гроза оплетает небес полог, так хвойный лес век коротает на кончиках иголок; и обменивается поклонами лес с воронами, и поворачивает лес голову в сторону от вороны к ворону; кивок, то бишь однократное головой движенье обратное совершает лес, как стриж в ураган.

И сказал святой Брендан:
и принимает стан земли относительно Царства небесного положенье птичье; и стираются различия между землей и Царством небесным; и Царство небесное с земли убирается вон.

"Того зверя, который хотел поглотить вас, вы поглотите сами.
эх, зарычало низко и залаяло солнце высоко, высоко; эх, сузились близко и расширились глаза далеко, далеко.

Мы проведем много времени на этом острове.
эх, с утра после еврейского погрома, погрома участились удары грома, грома, из черного солнца ушла истома, истома; эх, усеялись деревья палками, палками, сердце стучит красными копалками, копалками раз, два, три, раз, два, три, ми, ре, до, ми, ре, до.

Втащите же корабль подальше на берег и поищите место в лесу, где можно поставить шатер".
мама, ляг — Царство небесное будет червяк; мама, встань — Царство небесное будет лань; мама, умри — Царств небесных будет три; первое Царство небесное — червяк, второе Царство небесное — лань, третье Царство небесное — мы закопали, вытоптали, сожгли, вылетели в трубу.

Сам святой отец указал им место, где жить.
а увидеть образ любимый — значит сделаться очень злым и образ создать незримый.

Когда они сделали все, что повелел им Божий человек, и перенесли в шатер съестные припасы,
светает раньше, чем холодать в душе начинает, как будто во рту смерть разливается и благодать.

сказал святой Брендан своим братьям:
поле шепчет в глубине дождика, а на стерне, от ветрила в стороне, "два пи эр" встает над лугом, Троица садится кругом и безмолвствует друг с другом до темна.

"Возьмите себе на пропитание мясо этого чудища — столько, чтобы хватило вам на три месяца.
Царство небесное — гроза, а земля — гром; Царство небесное следует — за, а земля следует — потом; Царство небесное — запах, а земля — ужас; Царство небесное — завтрак, а земля — ужин; Царство небесное — завтра, а земля — уже; Царство небесное — твердь, а земля — камней стая; Царство небесное — смерть, а земля — осень золотая, искала его и не нашла его, сорвалась с цепи.

Этой ночью его туша будет пожрана зверями".
земля и Царство небесное так расстаются со своей смертью, как первые снеги расстаются со своей жизнью.

Они до самого вечера переносили мясо, как повелел им святой отец.
молодые побеги в грозу остаются, как тучки где-то внизу; и солнечный луч, как жид по свету кружит; и в Царстве небесном солнечный луч бежит, как Рождественская звезда; а по земле солнечный луч бежит, как по Христу вода, который, как полночь, как снег, как голый человек могуч.

Закончив все, братья сказали:
а злак кормовой, как знак над травой, как метонимия, как гегемония, как имя Бога; а бездомие Бога в Царстве небесном, как анатомия ветром сорванного листа.

"Аббат! Как мы сможем жить здесь без воды?"
в поле луковом бобры долго не живут, шкурки снежные с горы на бобров плывут, гуси-лебеди в мехах на горе сидят и о горе в лопухах луковом галдят, из бобровой головы вырастает лук, луг на кончиках травы тает с севера на юг против течения реки.

Он ответил им:
земля — отражение Царства небесного в реке, а река — отражение земли в Царстве небесном.

"Разве Богу сложнее дать вам воду, чем пищу?
закоулок такой встречается за рекой, что река качается, гулкие своды стоят в глухой реке на ноге сухой, как будто в Царстве небесном — Бог хороший, на земле — Бог плохой.

Отправляйтесь в южную часть острова и увидите там сладчайший источник, множество трав и кореньев, соберите их для меня".
река филином ухает, как сова, высеменилась, высеменилась трава реке в рукава; дождик, дождик нитевидный пальцами хрустит, столбик безобидный в лоб ему летит, влажные морщины тикают на лбу, голые ручьины лезут по столбу; а ручьина молодой над ручьиною седой правит длинною удой, скачут его голи, уд белее соли делается что ли, и поднимается ветер.

И они нашли все, как предсказал человек Божий.
"не видали ли вы того, которого любит душа моя (?) " "кровяной поток и дождевой встретились в душе моей одной, или рукотворная труба засосала божьего раба (?) " "или на природе седина скоро созревает?" "или черепная глубина с поля наплывает (?) " "или чаша полна, как луна, и всерьез "ча" переходит "ша" посуху, как Иисус Христос через слово "душа" (?) Господь, обезводь мою плоть, душу мою иссуши, чтобы поровну плоти было и души.

Пробыл там святой Брендан три месяца,
кувшин скрипит резными стенками, в нем мытарь спит к стене коленками, коленок две, они ровесницы, кувшин в траве у ног прелестницы, и чашек две, они коленные, и в голове маршруты генные, кувшин скрипит, солдаты драпают, и мытарь спит, и стены капают.

ибо на море были буря, очень сильный ветер, переменчивая погода, дожди и град.
земля из Царства небесного — как дерево с высоты птичьего полета, а Царство небесное с земли — как птица на дереве, а когда она — одна, тогда и оно — одно, а когда она — стена, тогда и оно — окно.

Братья же отправились посмотреть на то, что предсказал человек Божий о чудовище.
калькой латинского слова "interfectio" является слово "междометие", они, как две капли воды благоразумия; Царство небесное — средство Бога, а земля — цель Бога; в Царстве небесном Бога мало, а на земле Бога много.

Когда они подошли к месту, где прежде была туша, то не обнаружили ничего, кроме костей.
мама, обернулся твой сын девицей красной в опасной близости от Богоматери прекрасной; и бросаются волны на скалы, на мороз выбегает дщерь, видно Бога в метель увидала; и растут золотые горы, зеленеет заря, как просторы рек, морей и глубоких полей; и кусается дщерь, а не зверь, он румяней ее и белей, как Царь зверей — Соломон, как серна, как лань на воле.

Они поспешили возвратиться к святому Брендану со словами:
на дерево смотрел цветок, как смотрит гвоздь на молоток, и с дерева гнездо упало, и на земле цветок сломало, и зашумела под землей вода, как птицы в поисках гнезда, и птичьи крылья над цветами, как пар над плотничьими ртами, и птица, чье гнездо в траве, как плотник чешет в голове, и голова закрывает глаза.

"Аббат, как ты сказал, так оно и есть".
сон последний от мгновения отличается, как дуновения ветра в березе и в розе, в поле широком ночью темно, днем светло, такое давно повторяется при прогнозе грозовом, и, наоборот, при ясной погоде который год голова, ты вся поцелуй на морозе.

Он же ответил им:
а когда страшный сон прошел, прошел, тогда страх пробрал, пробрал, ах, зачем, ах, зачем я голову свою к Богу, к желтому стогу на небо забрал, а голова ни гу-гу, стоит на лугу, на лугу стоит она зеленая вся она от страха на плечах Бога голова белая клювомаха, а тело Бога и душа Бога в очах Бога, как в огне.

"Знаю, сыновья, ибо хотели вы проверить меня — истину я говорю или нет.
молчок цепляется за камень у Господа и рыбака, какие разные в Царстве небесном люди, у рыбака молчок с наживкой, наживку объедают рыбы, пока молчок цепляется за камень, и Бог бы мог свой наживить молчок, и птицы горние наживку бы клевали, какие разные в Царстве небесном люди, у птицы рыбий аппетит.

Я дам вам другое знамение:
о, обширную площадь всех звезд окутал Рождественский грех, рощу от пруда он отделяет, оборотное "э" без отрыва от жизни проходит, как небосвод и размерами впечатляет, воздыхания и мольбы не имеют в Царстве небесном судьбы и, как "о" кислород выделяют; кто эта "о", восходящая от пустыни, как бы столбы дыма и не имеющая судьбы в Царстве небесном, как ночь, седеющая в миг рассвета (?)

часть этой рыбы сегодня ночью снова окажется там, и мы будем питаться ею".
светла ветла, как скала, и над морем висит, как утес, без движения, а отражение места роста Царства небесного на земле от числа звезд на небе не валко бежит по океану и жалко иву, она под влиянием времени грустна в семени, и без племени, и без рода в земле лежит; и когда склоняется этот свет в худшую сторону — к западу, тогда склоняется тот свет в лучшую сторону — к востоку.

На следующий день отправились братья на место и обнаружили все, как сказал человек Божий,
ивовых семейство под горой, как тень горы в траве сырой; как дети Бога, которые выросли и оставили Бога, и пережили Бога в Царстве небесном, а Бог пережил детей на земле.

и взяли с собой столько, сколько смогли унести.
просто Богу просто в океане, жгутиковый весь, как рыбу в океане свою глазную взвесь так поднимает взглядом с игольчатого дна глазного, чтобы рядом душа была видна; вот, Бога жалея, вот, от него спасаясь, вот тело его уходит, как рыба живая из рук золотых, а ног не касаясь и вод.

Достопочтенный отец велел им:
душа звенит, ухает ночная птица и пьянит рожденье языка, и только жизнь иная, как смерть его тонка; от мамы осталась одна "эм", и над нею сосна качается, как луна, тихая жизнь луча лунного горяча в скважине для ключа, "эн" возвратился в семью, черный ворон, и на скамью положил он маму мою, и не давит на лицо, как голубка на яйцо; а приток свежего воздуха в лес не обеспечивает центробежный Бог, а обеспечивает центростремительный бес.

"Постарайтесь тщательно засолить мясо, ибо в этом есть необходимость.
Отечества мертвого пар в Царство небесное поднимается с живых человеческих пар, и в Царстве небесном маются души растений, как рыбы на суше, и сжимаются, разжимаются колени в Царстве небесном, и ломаются тени в Царстве небесном.

Сегодня, завтра и послезавтра Господь даст нам хорошую погоду и прекратит волнение и шторм на море.
Царство небесное на земле наполняется шипением воздуха, ползущего из Царства небесного в реку, а земной шар в Царстве небесном наполняется шипением воздуха, ползущего в Царство небесное из реки.

И мы уедем с этого острова".
а уголки Царства небесного в череп земли душа земли, с хари кривой своей угольки уголков, в череп вдувает ей, как будто сначала душа земли просеивает звезды через Царство небесное, а потом душа земли в одну рыбу-луну склеивает все звезды в овсе.

Когда прошли упомянутые дни, повелел святой Брендан своим братьям снаряжать корабль, и наполнить мехи и другие сосуды, и собрать для себя травы и коренья,
огранщицы задастей изумруд, одежд прозрачныя лоскут самостоятельно по ней сползает в стойбище камней, и леденеет ум ея, его безумные края царицу Савскую по складу напоминают камнепаду; любо понырять жемчуга ловцу, как поударять ножиком в пыльцу.

ибо он после того, как стал священником, не вкушал никакого мяса, в котором есть дух жизни.
Царство небесное в день четвертый из земли плоть себе сделало, а земля в день четвертый из Царства небесного душу себе сделала; так и царь Соломон из дерев Ливанских носильный одр себе сделал.

Снарядив корабль всем этим, они развернули парус и отправились на север.
душа моя в Царстве небесном — враг тела моего, тело мое на земле — враг души моей, лгут уста души моей телу моему, уста тела моего лгут душе моей, нет грехов тела моего на душе моей, нет грехов души моей на теле моем.

Однажды днем они увидели вдалеке остров.
теребильщица видна, день и ночь вручную занята уборкой льна у земли вплотную, и разбойники стоймя на кресты ложатся, к ним, сандальями гремя, можно приближаться, как царь Соломон, который из дерев Ливанских сделал себе одр носильный.

Святой Брендан спросил:
смилуйтесь, четыре черепахи, забирая под свое крыло маму, как ночные страхи конника, которому везло в детстве с черепахами и счетом устным, как умение прощать; лошадь, увлеченная полетом, успевает конника стращать черепашьей скоростью прощенья, "дважды два четыре" из руки лошадь забрала, как угощенье "дважды два четыре" из руки.

"Видите этот остров?"
праздную труса, наг я и сир, как царь Соломон, который на пир пригласил Иисуса Христа, пастухов и меня, и у огня я сел, ел и пил, полюбил неведомую силу серебра, серебра из ребра света, свет был ал всю ночь в конце дня и золото жить торопил.

Они ответили:
настала тишина, она нацело делится, как число, стекло сквозь хрусталь вдаль глядит, гудит печь наяву в синеву.

"Видим".
к Рождеству выходит луна, как звезда, и тогда пастухов ремесло, когда вдруг рассвело, солнечный круг обращает в испуг тела моего, испуг — в печаль души моей, обращает душу мою — в мужчину, обращает тело мое — в женщину.

Он сказал:
как будто четыре ангела разлетаются по четырем сторонам света, осень, зима, весна, лето разлетаются, как будто четыре ангела разлетаются, у которых будут птенцы.

"На этом острове живут три хора: детей, отроков и старцев.
первое время пыль овевает маму и папу, на них уповает сын по ночам всегда, так луна нагревает беднягу, что он прибавляет шагу, и растет у него борода, огонь перекинулся на ботинки, захрустели под ними льдинки, опустели дворцы стыда.

И еще, один из вас завершит здесь свое паломничество".
меньше всех на земле — земля под ногами мамы, больше всех на земле — земля над головой мамы.

Братья же стали настойчиво спрашивать, кто именно.
шуршит дно земное, а облако облика скоростное, в рот воды набрав, расщепляет атом дубрав, это на том свете; а на этом свете Царство небесное на землю явилось, сердце мое в груди мамы забилось, как будто в Царстве небесном, и легко остановилось в ней, оно души своей древней и радо случаю любому помереть, деля истому на туфельку и хромосому; и было утро, и была леность.

И, увидев их опечалившимися, он сказал:
когда то царствует мама, а не дата рожденья ее на свет, точь в точь она дочь не растенья, а злата; цельный гранит звенит, цветет плуг, а не луг в слове "плуг" бесцельный, как крестик нательный; ночь в полночь поет, как кирза по лесам, а гроза лицо не чернит, как глаза, и солнце встает в зенит.

"Вот тот самый брат, который будет оставлен здесь".
улетучилось легкое уединение, не одно оно оканчивается на "ое" в слове "трое"; утвердительная частица "не" родилась из стыда, вещая птица "да" растаяла без следа; стучи иногда в свое "да", беда, лучи о беду точи, Звезда стыда, пускай "ай" льет свет через край слова "дай" в 2007 году от Рождества Христова, "у" в хлеву преклоняет главу, и моросит единение.

Был же этот брат одним из трех монахов, которые последовали за святым Бренданом из его монастыря и о которых он предсказывал братьям прежде, чем они взошли на корабль в своей родной стране.
глина, причина, кручина, храни их, частица "ни", Отца отверни от Сына, чтобы ни начало дня, ни день, ни конец дня, ни женщина мало, ни мужчина много, ни младенец не много, не мало Всего Отца любили ни больше, ни меньше Его Лица, которым увенчала Его Мать Его в день бракосочетания Его, в день, радостный для сердца Его, увенчала Его Мать которым.

Они поплыли к тому острову,
о, ты прекрасна, возлюбленная мама моя, ты прекрасна (!) глаза твои голубиные под кудрями твоими; волосы твои — как стадо коз, сходящих с горы Галаадской, навевают прохладу в отношениях между частями этого света и путями того света в пруду и в саду, и в наскальной живописи, и в настроениях, которые только и носятся в воздухе, и не столько в небесах, сколько в голосах оттуда, и в гробах, и в горбах верблюда, и в евангельских повторениях.

и наконец корабль встал на берегу.
я — воскресенье, а ты, мама моя — суббота.

Был этот остров таким плоским, что за ним можно было видеть море, и этот вид не заслоняли деревья и ничто другое, что колыхал бы ветер.
маме таинственным способом удается не искуситься Царством небесным, так душе мамы таинственным способом удается колоситься душе, которая с неба льется.

Это место было весьма красиво
треснула ветка в лесу навесу, душу туманит печаль, а не даль, и манит душа за моря, за мораль, как мама, которая к сыну в сани на ходу садится, солнце сани тянет, как на дно водица, под водой столкнулись утка и пингвин, сани развернулись, сын среди равнин из саней наружу вышел и пропал, на Голгофе в лужу римлянин упал, как слеза.

и все покрыто красными и белыми скалами.
и в крови, как дома сердце Мордехая, из него солома, как Эстер сухая, протыкает ухо алое царя, а на ухе сухо, крови нет, и заря, заря, заря всю разбрызгала, пока несла, воду, сладкая, и голову снесла, и сама болеет лучевой, солнце, как броня над головой, форму повторяет головы, мочки ей отлизывают львы в грозу.

Там братья увидели три хора, как и предсказывал человек Божий.
хронология событий, холод и жара вышли из укрытий, притяженья сила с неба моросила; ясные очертания правил вычитания того света из ответа этого света на вопрос о том, что сбылось потом, зубы твои — как стадо выстриженных овец, выходящих из купальни, из которых у каждой пара ягнят, и бесплодной нет между ними.

Один хор находился от другого на расстоянии полета камня, пущенного из пращи.
царь еврейский "кто ты", "где ты" терпит, как стрелу в плече, чтобы в светлые жизни моменты о солнечном вспомнить луче, солнце по египетской привычке освобожденье от "кто ты" царю на каменной табличке рисует, как ландшафт субботы; царь на Голгофу удалился, мелькнул в снегах царя мизинец, где нежный римлянин резвился, и славянин шипел в зверинец, и заусенец грыз.

И постоянно ходили они туда и сюда.
Царство небесное солнце рисует царю земному не слева-направо, а справа-налево, царство земное солнце рисует Царице небесной не снизу-вверх, а сверху-вниз.

Певцы из хора, встав в одном месте, пели слова:
равно и многие другие, берега стоят нагие, как женщины в ночи.

"Приходят от силы в силу, являются пред Богом на Сионе"
мама, как младенец спит и во сне зубами скрипит; и в груди мамы мается душа, и грудь вздымается, не дыша; и темнота сплошная маму не будит; и только жизнь иная, которой у нее не будет, как смерть ее тонка.

Когда один хор заканчивал этот стих, другой хор вставал и начинал петь упомянутую песнь.
вначале была душа, и душа была у мамы, и душа была мама; тесно связаны между собой тени сомнения, так-то оно так, а жить одному — неизвестно как; как лента алая губы твои, мама и уста твои любезны, и руки, и ноги; а терпимое отношение к тревоге на тебя накатывает, как тоска.

И так делали они без перерыва.
листок — восток, запах листка — запад; уснула Рождественская звезда, ближние звезды проснулись, нижние, верхние, как вода, и с Духом Святым столкнулись.

Первый, хор мальчиков, был одет в белейшие одежды,
пугает юг, который север, звезды говорили "ах", свесились, как над младенцем в пещере волхвы, и окутал младенца страх.

второй хор — в гиацинтовые одежды,
от тела душа отделяется, как звезда Рождественская, которая удаляется с глаз долой, которыми тело спит.

третий хор — в пурпурные далматики.
явь над душой, как солнце стоит, она в лучах его согревается, и с глаз долой солнце скрывается, и младенец во сне головой шевелит.

Был четвертый час, когда они вошли в гавань острова.
Господи, шея Твоя — как столп Давидов, сооруженный для оружий, тысяча щитов висит на нем — все щиты сильных; и победителей смерти любить велит.

Когда же наступил шестой час, стали хоры точно так же петь слова:
Господний лик — Господний гроб, а в гробу, Господи, Ты.

"Боже! будь милостив к нам" и до конца
ангел искру высекает, голова его сверкает, дожидается полета он снаружи самолета и не сеет, и не пашет, и ресничками не машет, холод льется из кабины в лапы бледного мужчины, между пальцами журчит и по темени стучит, и кабина под замком, как петух перед броском, ни жива, ни мертва.

и "Господи, на помощь мне",
в Царстве небесном и смерть — человек; и на мураве смерть, спя, не ведает, что ни пяди под муравой тверди нет, ни женского рода тверди, которая жизнь после смерти дает, ни мужского рода тверди, которая жизнь после смерти берет.

точно так же и третий псалом "Я веровал",
воду пьет земля с лица дьявола-нежильца в Царстве небесном; и живет дьявол кроткий на земле, жизнью короткой, которой плоть его живет; сатана, два сосца твои — как двойни молодой серны, пасущиеся между лилиями, собирающими росу.

и молитву, как прежде.
поразительно чист первый попавшийся воздух, как на землю упавший лист, а всему итог — свисток в стог.

Точно так же в девятый час три псалма:
трава городская, как зеленые плиты, и на траве дикие звери разбиты; жестоко притворяться простачком и в пыльном воздухе городском волка ловить сачком; жестоко из пыльных бабочек, как из волчьих осколков, мастерить волка; на траве городской много разных осколков, необязательно, что разбили волка; когда старая женщина ищет своей красоты осколки, необязательно, что разбили волка.

"Из глубины",
старая женщина некрасивыми руками хочет сделать красивым свое лицо, а молодая на ее руки смотрит в упор, как будто старая — вор и с головы срывает платок; как будто молодая — запад на земле, как будто старая — восток на небесах, как будто волосы в волосах друг на друга похожи, как будто на этом свете восток похож на запад, как будто на том свете запад похож на восток.

и "Как хорошо",
женщинам не говорят о возрасте, женщинам говорят о возрасте их детей, возрасте мальчиков и возрасте девочек, возрасте юношей и возрасте девушек, возрасте мужчин и возрасте женщин.

и "И слава, Иерусалим, Господу" .
царь Соломон учится строить высокие дома, а женщины царя Соломона не хотят учиться летать выше этих домов; когда cтроится дом, женщины просто разлетаются в разные стороны от дома, так женщины освобождают место для стройки, и всегда царь Соломон начинал строить дом раньше, чем его женщины освобождали небо, и всегда царь Соломон начинал валить лес раньше, чем его женщины прятались в траву.

И пели к вечерне
дом горит, гвозди сыплются на землю, некому их собирать.

"Тебе, Боже, принадлежит хвала на Сионе",
когда Царство небесное горит, тогда женщины сыплются на землю, некому их собирать и в Царство небесное забирать с собой.

"Благослови, душа моя, Господа!",
реки живут под мостами, как под рыбьими животами, ничего удивительного, — ангелы живут на деревьях, между тропическими плодами, как реки между берегами, ангела, как реку можно потрогать человеку, вот он и утопил в реке ангела, теперь река живет и в ангеле, ничего удивительного, — ангела в реке топить не менее дико, чем от ангела происходить и входить в Царство небесное, от мала и до велика, входить в Царство небесное — и выходить из Царства небесного — входить в Царство небесное — и выходить из Царства небесного — сначала сатана отец — затем сатана сын и семья его вся.

"Господи Боже мой!"
у меня ни мамы, ни папы, а у Соломона ни матери, ни отца; я — дождь, который сначала папу — затем маму закапывает, а Соломон — дождь, который сначала закапывает мать — затем отца.

и третий псалом "Хвалите, рабы Господни"
я — дождь, который перестал — затем накрапывает, а дьявол — дождь, которому сначала сатана дал плоть своей матери — затем она дала душу отца.

— и пятнадцать песней восхождения пропели сидя.
лечу и вижу спины летящих, на спине у птицы лежит небо, я — небо, а ты — ангел, возлюбленная мама моя; плыву и вижу спины плывущих, на спине у рыбы лежит море, я — море, а ты — ангел, возлюбленная мама моя.

Когда они закончили это пение, тут же окутали их остров облака удивительной чистоты,
вся ты прекрасна, возлюбленная мама моя, и пятна нет на тебе, как Царства небесного на земле; я плачу, я похож на птицу, слезы от тебя прячу, как птица птенцов, ты плачешь, ты похожа на охотника, слезы от меня прячешь, как охотник лицо, только когда мы были детьми, друг на друга мы были похожи своими слезами, сегодня следим друг за другом, как охотник и птица, сухими глазами (!)

так что монахи не могли из-за густого роя облаков видеть то, что прежде видели.
ангелы живут среди людей, как среди дождей; а люди протянулись от неба и до земли, каждый человек на высоту своего роста; как будто мама живет дважды; сначала, сложно, на небе — затем, просто, на земле.

Однако они слышали голоса, певшие вплоть до утреннего бдения.
дождь на стане полевом он обнимается со львом, около котла пустого дождь зверя лапает густого, шерсть ему перебирает, пасть ключами запирает против стрелки часовой; смерч стоит, как часовой.

Тогда начали хоры петь слова: "Хвалите Господа с небес",
я был с ним хорошо знаком, он муравьев убивал молотком, я ударил его кулаком, он ударил меня молотком, он ударил, как муравья, как человека, ударил я, я был с ним хорошо знаком, я лицо ему вытер платком, губ его вытирая края, я случайно убил муравья, и он на меня посмотрел свысока, и задрожала моя рука, и я уронил свой платок в грязь, где его молоток, разошлись мы, как по свистку, я — к платку, он — к молотку.

затем "Пойте Господу"
солнце, дождь позолотив, за ниткой спряталось свинцовой, мама, руки на груди скрестив, с горы бросается в обновы, плывущие с коров нерукотворных к ногам пастушки молодой в глазах ее огнеупорных; и за рукав она хватает пастушку сонную, как нить, корова красной головой мотает, мычит и пробует скулить, нечистая сила.

и третий "Хвалите Бога во святыне Его"
грешница в разрезе в неземных мучениях познает беса сына в значениях бесу отцу приятственных болей бесприпятственных для ее томления, похоти, моления; а в преисподней грешница, как нечистая сила (!)

После этого пропели по порядку двенадцать псалмов из Псалтири.
лес, как зеленая, зеленая вода, из которой выныривают города, за города цепляются матери-пастухи, над лесом взлетают пастухи-отцы, и после дождя городские дворы блестят, как блестели склоны горы, и после дождя городские дворы блестят, как блестели Святые Дары, и наступает вечное лето, как город, который вынырнул где-то.

Когда же остров озарился светом, облака рассеялись,
Храмовая Площадь в облаках, ветер воет люто, небо приземляется в лугах возле детского приюта, Имя Бога вырезает осень на листе, и Храмовая Площадь в ранку вползает с запада, как те волхвы, которые на Храмовую Площадь из ранки выползают с востока.

и тут же хоры пропели три псалма: "Помилуй меня, Боже", "Боже! Ты Бог мой. Тебя от ранней зари ищу я", "Господи! Ты нам прибежище"
во мраке мрак, как улица во мраке; а свет на свете том — сначала свет на свете том стоит, как дом царя Соломона, в конце улицы — затем свет на свете том стоит, как дом царя Соломона, в начале улицы — паки, паки — это она, улица Иерусалимская, только у нее ноги такие теплые после сна; утро, как белая юбка, шуршит по ее ногам, только у нее ноги таки теплые, как утренняя тишина; ночь, как черная юбка, шуршит по ее ногам, только у нее ноги такие теплые, как тишина ночная; кто же она такая, эта улица Иерусалимская, которая одна, как луна, спит, которая одна, как солнце, просыпается (?) — о, улица Иерусалимская (!) ты — Христова невеста, моя сестра, твои ласки любезны, Соломонова жено (!)

В третьем часу — три других, а именно: "Все народы", "Боже! именем Твоим", третий же — "Я радуюсь, что" — с Аллилуйей.
высоко в небе улыбается мама-летчик, глубоко в море улыбается мама-водолаз, их улыбка защищена стеклом и металлом, сатана улыбнется, если палец ему показать, летчику и водолазу этого мало, без стекла и металла для них и небо — не палец, для них и море — не палец, летчику и водолазу подавай металл и стекло — чтобы небо на улыбку не дуло — чтобы море на улыбку не текло.

Затем принесли в жертву невинного агнца и все подошли для причастия со словами:
около моря невкусного его поцелуи такие вкусные, его поцелуи такие разные, как пузырьки дыхания водолазного, сатана целовал меня, как дельфинов кормил с руки, а дельфины не знают, что его поцелуи такие вкусные, даже вкуснее, чем рыбьи головы и плавники; мед и молоко под языком его, каплет из уст его мед сотовый.

"Это Святое Тело Господа и Спасителя Кровь — приобщитесь с ним к вечной жизни"
бес целуется прилюдно, ладонью беса накрывать — вольно тебе, когда безлюдно, и ртом соленым целовать, а бесу кто неинтересен, — один всегда и ловлей человеков интересен, когда пластом перед сатаной падет, язык его поймает и в рот сует, и снова вынимает, как рыбу из реки спиной.

Итак, по окончании жертвоприношения двое из хора отроков принесли корзину, полную красных скальтов, и кинули ее на корабль со словами:
чищеные плоды далеко отстоят друг от друга, сок высок, и его следы с заливного луга приметнее, чем округа с невысокой горы; послы время кроят на свое, чужое и в личное пользование дары отдают, и принимают комичное положение пограничное.

"Отведайте плодов острова Мужей сильных и возвратите нам нашего брата, и мы уйдем с миром".
в Царстве небесном уд царя Соломона поднимает голову, а в Царстве небесном уд голого царя Соломона голая из лона своего сама удаляет тьма в Царстве небесном, как будто из пут Царства небесного тьма вынимает землю во мгле Царства небесного; а на земле себе земля сама — Страшный Суд, а лоно земли — запечатанный источник, заключенный колодезь, запертый сад.

Тогда святой Брендан подозвал того монаха к себе и сказал:
иная окрестность Царства небесного — тоже земная местность, как будто вначале Царство небесное на земле — обстановка печали, а затем Царство небесное на земле — образ действий; что же — "два" похоже на первый "раз", "буки" разлуки похожа на "аз", царь Соломон в Царстве небесном умывает руки, царь Соломон на земле умывает глаза.

"Поцелуй братьев своих и отправляйся с ними туда, куда они тебя зовут.
Царства небесного территорию тамошние обитатели передавали друг другу — как будто территорию смеха ног на территорию плача рук — как будто по кругу солнечную вьюгу земные дожди пели друг другу — как будто в теле царя Соломона душу царя Соломона — душу царя Соломона, как будто кровь царя Соломона — душу царя Соломона смех и плач царя Соломона гоняли по кругу — как будто воспитатели чувств души — как будто от сих до сих их тела охраняли содержанье и форму ее и не имели к ней отношения — и плакали, о, Боже (!) слезами Твоими, и смеялись, о, Боже (!) смехом Твоим, как римские всадники.

В добрый час родила тебя твоя мать,
поясной портрет — поспешный отъезд — взгляду картина представилась — свет в глазах точно щетина колюч — мужчина, женщина и нагой с ними младенец — мест тумана и молока в природе, века с возрастами, огни с кустами они не меняют местами — будто руку с ногой — мчат дожди слово "не навреди" впереди груди — говорят о погоде — долго молчат о свободе с превосходными.

ибо удостоился ты жить в такой обители".
душа жива и в мертвом теле, как Соломон в своей постели, а царь Соломон — он — день Рожденья Христа, а женщины царя Соломона — они — дни Рожденья Христа, а царь Соломон меньше любой из своих женщин, и чем у царя Соломона их в году больше, тем год Рождения Христа дольше, а небо с вод, как вода в небосвод, и всегда на виду свет тот, как света этого эпизод, а тот свет — царя Соломона наложница, а этот свет — царя Соломона жена.

Когда он поцеловал всех и святого отца, святой Брендан промолвил:
эта красота младенца Христа — от жены царя Соломона, та красота младенца Христа — от наложницы царя Соломона, а в мертвом теле душа поет, а в живом теле душа ей петь не дает и на месте пустом не спроста возникает, и воздух пьет, как царь Соломон вместе с женами и наложницами своими.

"Сын, запомни, какое благодеяние уготовил тебе Бог на этом свете.
цепочка длинная стоит Пришествий под замком — в порядке устном счета от трех до двух — то вид сверху на землю — забота кроткой души о неподвижном теле — третьего оборота земли об обороте втором — а кто погиб — как будто не погиб — короткой жизнью на земле — как смерть в Царстве небесном живет — а солнце встает в Царстве небесном, как тесто на земле — а солнце встает сгоряча, как тесто на место луча за 24 часа.

Иди и молись за нас".
разноцветное солнце, как платье, оттягивает на теле царя Соломона — сначала ленивом его, а потом — счастливом — лучепреломное место — то ли тканое, как кули — платье свое за ремень царь Соломон уводит в тень — чтобы оно, царя в тени — рукотворные ночи, нерукотворные дни — возжигало, не таясь — на ремне своем виясь — то ли вяло стояло, как кол.

И, сопровождаемый двумя отроками, он последовал к их хору.
душа царя — присмотрит за животными, румяная, собачек малокровных пристроит за колоннами пехотными рядами песьими — душа царя — и наведет в рядах неровных, порядок наведет нечеловеческий — душа царя — как дым Отечества.

Достопочтенный отец отплыл вместе со своими спутниками.
царь кладет лицо на море — в глаза царя зевают рыбы — и дна морского царь не видит, а царь кладет лицо на землю — и глаз царя не видят люди, как дна морского царь не видел.

Когда наступил девятый час, повелел он братьям подкрепиться скальтами с острова Мужей сильных.
царь Соломон выходит на дорогу, вышел, поднимает ногу выше, чем собака в тишине, тучи на его спине черно-белые сереют — как походка, тяжелеют веки под дождем царя — и гроза в глазах царя, а глаза в слезах царя, как сердце в груди царя — и мороз от слез по коже царя.

И человек Божий взял один из них.
дожди впадают в реки, дожди впадают в моря, дожди на вечные веки — небесные якоря, а под землей тоже реки, под землей тоже моря, и мертвецы на вечные веки — самцы, самки, самцы, самки, самцы, самки — якоря, якоря, якоря — царят; а Царство небесное, как воздушные ямки под ними (!)

Увидев, что он велик и наполнен влагой, он восхитился и сказал:
юс малый и бывалый пишется с высокой буквы через алый желтый знак, а злак под луной далекой — с прописной, как язык неточный запахов ночных, как взгляды с поволокой на бой часов лесных, пусть придет возлюбленная душа моя в сад тела своего и вкушает сладкие плоды тела моего, а елка в ботву не идет, и с этого год начинается у буквы "хэт" перед "йот", они две по соседству живут так близко, что в них уминается что-то, и звуки под землю плывут, пока в животе у ней кто-то пинается, и видно, как жизнь куда-то его несет — за маму, за папу.

"Никогда я не видел скальтов такой величины и не читал об этом".
бьет фонтан на темном фоне, в бойком месте он гнет свой стан на троне своей души, а при царе Соломоне стран заморских стон в Храме царя Соломона смягчается, как трон царя Соломона — под такою частью суши, под сякою частью суши, под шестою частью суши — а разговор о бо, уговор о бо, приговор бо-бо — ад раскачен, хлад рыбачен, плат имеет уши.

Ибо был оный по размеру и форме похож на большой шар.
так-таки такт таит опасность потери быта, во рту моем молчанье стоит, точно в глазах моих мрак стоит, зарыта мраком брюква плоти моей, умыта мраком клюква души моей.

Тогда повелел человек Божий, чтобы ему дали сосуд, и выжал один из скальтов,
поел мрак сотов моих с медом моим, напился вина моего с молоком моим, крюк два его глаза не вдруг сделали вкруг светила, свет вытекает из звезд и перетекает в ненастность, в собственность души перетекает мрак тела, в собственность тела перетекает мрак души, как частность оставленных ею новопредставленных тел.

получилась целая пригоршня сока, который святой отец разделил на двенадцать унций и дал каждому по унции.
журчит ручей жемчужной пеной, будто сменой воды дождевой иудейских ночей глубина, следы остались от бороды на моих щеках, левой, правой, изменой руки живут; ешьте, родители, пейте и насыщайтесь, возлюбленные (!) сила разлуки в руках — левой, правой.

Так двенадцать братьев насытились одним скальтом и постоянно ощущали у себя во рту вкус меда.
Царство небесное просторное, как Храм царя Соломона, а земля черная, как Плача Стена.

По прошествии некоторого времени святой отец наложил на всех трехдневный пост.
вход в Царство небесное свеж, как в Стене Плача брешь; а родители мои в Царстве небесном, как родители мои на земле — одни и те ж (!)

Когда прошли три дня, к кораблю подлетела огромная птица, в клюве она держала ветку некоего неизвестного дерева, на конце которой были большие виноградины, налитые красным.
в зеленых наслаждениях (насаждениях) свистят тела-душевладельцы, и соловьи, как пыль (быль), выше неба (небыль) летят, и дышит пылью (без усилья) соловьиное тельце, ночь № 7 (творения) цвела в году (в год Рождества) шесть раз обильно, не клюв, а рот (растущий из чела) дьяволу отцу в саду (в роду), как смертный пот, мешал не сильно (посильно), дьявол сына породил и кормит жирным свистом, чтоб соловья за клюв малыш вводил в Храм царя Соломона и был животным чистым в Храме царя Соломона, и был рыж, как в Храме царя Соломона земля.

И эту ветку она бросила святому мужу.
берет это тело много труда, ближних тела проснулись, общие души летят кто куда, облетели тела незнакомых, а к знакомым не прикоснулись, и летают быстрей насекомых сны до весны и вернулись скоро, как муки крестные — не смотри (!)

Тогда святой Брендан призвал к себе своих братьев и сказал:
мама из варягов в греки летит через горние реки, на лету у крылатой машины (вершины) она влажные ощупывает шины (пучины) или на корточки приседает, нежничает и бодает, тонкорунные ярки с утеса, золотые, плывут под колеса подлунные или над черной резиной (пучиной) кружат и, как пальцы мамы — дрожат, пот утирая ей.

"Смотрите и вкушайте трапезу, которую послал вам Бог".
мама безносую птаху через смертную в грудь рубаху втирает, сердцем шевеля, на бок голову валя, искры сыплются из глаз, меднорудный трубный глас поднимается от ног, грудь сжимается в замок, не осталось ни клочка от сердечного щелчка, только ангел бьет крылом, в птаху тычется челом.

А были эти ягоды подобны плодам.
ясные пуговки, пуговки, пики ли, носы ли или нули, или нули, пусть бы тьмы и тьмы напрягали свои умы, лишь бы мила была брызга, брызга с испуга и внутри нее бес, и серебро темнело, как лес, и вдалеке, вдалеке — как на ладони моей заря — мама моя на троне — в руке дьявола — царя (!)

Божий человек дал каждому брату по одной ягоде,
кочерыжка в своем гробу, гробу перевернулась, гром не грянул в кружеве молодых бурь и листьев, по небу, по небу плывет звук, а не гнев, а если цветет жмых, то навалено, навалено красных дынь, хвоя колкая меж дерев краше грозы в жарынь, узы брака меняют пол, дьявол, дьявол строг, а не гол, как промеж ног земля (!)

и они насытились на двенадцать дней.
один дьявол в Царстве небесном может посадить не одно дерево — деревья не разбегутся от дьявола; одно дерево на земле может прожить не одну жизнь дьявола — жизни дьявола не разбегутся от дерева.

Затем человек Божий снова наложил на себя и братьев своих пост.
и деревья, как собаки, отряхнутся от песка, и коричневые маки в бороды вплетут, узка борода у Соломона, на щеках (руках) своих цветы — Соломон — сын Соломона — мял, как воду, а цветы шумно воду обгоняли, бревна ровно сыпались в песок, Соломоны ковыряли древесину, волосок на щеке (руке) растет неплохо, маки набирают вес, воду пьют, по щекам (рукам) Соломона бьют; а когда спасают чудом от частиц еды сердце свое блудом около воды, тогда собака, как эпоха, гонит (бросает) Соломона в лес возлюбленный.

На третий день они увидели неподалеку остров, весь густо покрытый деревьями, на которых, словно плоды, росли в удивительном изобилии те самые ягоды,
хорошеют с каждым днем два дерева в лесу втроем, вчетвером они о своем говорят до майских жуков, крылья пятницы из облаков царский творят на земле альков, царь возлюбленный мой протянул руку свою сквозь скважину, и внутренность моя взволновалась от него, выпорхнул из леса лягух, хвостик его потух — и суббота, как тополиный пух, над маковою степью летит по благолепью на тело мое обнаженное, а царя Соломона обнаженное тело сверкает в облаках, как Царство небесное и мелькает в руках моих — отраженное от Царства небесного, как первая звезда от огней звезд вторых.

так что ветви клонились к земле.
потому что, во-первых — тело мамы — суббота — и ночи ночь над ней ночней, а во-вторых — тело мамы — воскресенье — и языка ручней, и молока сочней, местоименья "ми" точней и дней тучней семи.
И не было ни одного неплодоносящего дерева и никаких признаков старения на этом острове.
хлебная земля, черствея — глазные яблоки смежит — несъедобная, в Царстве небесном зрея — на зубах царя Соломона лежит — чтобы грыз себя царь по кругу и с женами блудил, и нашел себе подругу, и за хлебом ей ходил мимо жутких разговоров на беззубом языке — несъедобный царь, как боров, отражая бор в реке.

Тогда братья направили корабль в гавань.
смерть-разведчица к родителям уйдет — она, как жизнь моя-трусиха, им колыбельную поет, как облепиха — родители ответить захотят родным сестренкам благозвучным и омолаживают взгляд умением подручным — младенчество приблизилось, как дочь, и старикам глаза закрыло разведками волшебными — как будто Отечество мне открыло.

Человек Божий сошел на землю и пошел в обход острова.
и с перстов моих мирра капала на ручки замка — хвать, хвать — уже черта, а не узелок на манер банта, а не макаку, не макаку, не жизнь мою чертову мама вяжет, как Ной над волной — а, например — нежизнь, нежизнь беса — иль жизнь, жизнь беса — не вяжется с отсебятиной, с отсебятиной никак — как рак в маме моей больной, снизу-вверх и сверху-вниз.

Повсюду разливался аромат, подобный тому, какой стоит в доме, полном гранатов.
глаза сатана захлопывает со злостью — так захлопывается капкан души, зверю терзая плоть и ломая кости.

Братья же ожидали его на корабле.
бес не умеет ни шуметь, ни плакать, ни смеяться, а птичке разрешает все уметь и человеком притворяться — и слезы поклевав с его лица, умела птичка радовать Творца, и притворялась человеком — отперла она Возлюбленному моему, а Возлюбленный повернулся и ушел вместе с мамой моей в один год.

И вот ветер донес до них чарующее благоухание, так что они забыли о посте.
как испугать беса отца, чтобы бес отец, как человек, бросился в море (?) как испугать беса сына, чтобы бес сын, как рыба, выбросился на берег (?) вернулся Соломон вместе с мамой моей в один год — она искала его и не находила его, а когда он заговорил с ней — не стало вокруг нее ни души.

А достопочтенный отец обнаружил шесть источников, питающих влагой зеленые травы и разные коренья.
сатана отец, сатана сын маму мою убили, а меня смотреть пригласили — я в траву лег и смотрел — сатана отец из травы глазами блестел первую половину моей жизни, сатана сын смотрел в упор вторую половину моей жизни, дьявол смотрел, как глаза мои смотрят из нор — две половины моей жизни — и не отзывался мне, когда я маму звал.

После этого он возвратился к братьям своим, взяв с собой первинки с этого острова,
яснеют одинаково ночь и день, белое и черное, громко якает "а", акает "я", и негромко квакает "о" — круглое и просторное, овальное, орное — хвала игре души и тела за дребедень ее и двуполость (!) — всякой моей одинокости припасла душа — ловкости, гулкости, легкости, рукости, локости — телу вернула голость — каплю жестокости добавила душа моя в кровь мою и подлость — каплю любви добавила душа моя в кровь мамы моей и гордость — которая сначала избавила меня от себя — а потом, как цаплю, поставила меня между землей и Царством небесным — одной ногой на земле, другой ногой в Царстве небесном — и пошли у нас с мамой дети — встретили меня, как стражи, обходящие город, избили меня, изранили меня — а маму мою не встретили.

и сказал им: "Сойдите на берег и поставьте шатер и насладитесь лучшими плодами этой земли, которую Господь открыл нам".
водоноше-новичку в уши надуло, а голову напекло ночью под дубом, будто бомбе живой в шелесте голосов несовместных с нашествием местных мер и весов — асу свего дела, брассу, кролю, басу, плеску, иголке, которая вдела нитку в леску — всем по довеску раздаст, разделит Господь Свою волю на равные крошки — на тот свет и на этот свет — а ветр шевелит маме крепкие ручки, ножки — а душа моя оставляет в теле мамы, как в яме, след свой оставляет на стенах ямы — сняли с меня покрывало стерегущие стены — а с мамы моей не сняли.

И в течение сорока дней они питались ягодами, а также травами и кореньями, растущими вблизи от источников.
царь Соломон из всех мужей во хлеву свежей — шубы нескользящей под девицей спящей — спящая, взалкав скользкого — в рукав сунулась — там нож ледяную крошку — сам по грудь во льду — как волхвам звезду — на себе несет, лезвием трясет — чересчур нож горяч — плоть ножа горяча днем, как необрезанный младенец — душа ножа горяча ночью, как необрезанный младенец — ибо плоть у младенца — как птица небесная — душа у младенца — как рыба земная.

По прошествии же этого времени они взошли на корабль, взяв с собой столько плодов, сколько могли увезти.
вокруг солнца протянуть бельевую веревку — не хватит рук матерей, чтобы выстирать столько белья — будут на этой веревке вниз головами висеть — густые ангелов стаи — как рукава пустые пальто.

Взойдя на корабль, они развернули парус в подветренную сторону.
в пустыне на поверхности песка встал сатана — как женщина нагая — женщина, как город из песка, встала и сатану пугает — сорок дней и ночей подряд — а между тем — для агнца — тем более — для льва — климат, как голова — держится за слова — обманчивая наружность в голове, а ея окружность делится — на разбужность и на сонность — и на едва баобабы — и лишь сова, когда спит — парит, как У-2 — и жужжалка его ни жива, ни мертва — как мышь-Назарет — как вода-Вефлием.

И когда они вышли в море, то увидели птицу под названием гриф, издалека летевшую им навстречу.
в пустыне на поверхности песка встал Иерусалим — как снег на кручах — стояло солнце в тучах перед ним — как рек материал подручный — и жить дьяволу в Иерусалиме стало скучно — долго, как женщина-ангел — коротко, как птица-девица.

Заметив ее, братья сказали святому отцу:
порочная дева в профиль — отражает поднятие быстротечного света — как кровь сатаны — а порочная девица анфас — преображает принятие вечного лета — как плоть сатаны — как солнце — которое в первый раз село, как младенец, напротив сатаны-не-женщины-не-мужчины — и в первый раз встало, как женщина с младенцем, напротив сатаны-мужчины — как ночь в тени льва — как день в тени агнца — то же, что бес — теряющий в весе неведомо от потрясений каких — а как бы не так — так бы и родилось, и умерло солнце — сначала родилось солнце, как похоть дьявола — и родился день — а потом умерло солнце, как хоть дьявола — и умерла ночь — "чем возлюбленный твой лучше других возлюбленных, прекраснейшая из женщин (?) чем возлюбленный твой лучше других, что ты так заклинаешь нас дьяволом тем (?)"

"Это чудовище появилось, чтобы пожрать нас".
сущую правду в аду несут сходные по значению слова — "я" пишется через "я" — "а" из стыда, как ручья, в Райском поет саду — и сливаются в общий гул — земля и преисподняя — как растение-мул и сатана-растеньице — и вода в ручье, как звезда на луче, пенится — и звезда до звезды достает кончиками пальцев — как Царство небесное до земли достает кончиками волос.

Человек Божий ответил им:
дьявол, я тебя, как себя — не боюсь — тело мое спаслось — как ствол дерева в ветвях дерева — а душа моя не спаслась — как голубка в ветвях дерева — твоя юбка-колокол шелестит — линий ее простота разных длин и цветов — одна нитка грустит — другая шерстит — "ов" оканчивается на "готов" — "тра-та-та" меняют места ног и рук — как будто я — в Царстве небесном, а ты — на земле — "ох" падает в "мох" — грех адает в стук — узок земной наш круг — возлюбленный мой бел и румян — он лучше десяти тысяч других в Царстве небесном, а десять тысяч других на земле его лучше.

"Не бойтесь. Бог — наш помощник, и Он защитит нас от этой напасти".
мама — душа Господа моего — душа твоя — мама — плоть Господа моего — тело твое — ибо плоть Господа моего — скала — а душа твоя — мама — пещера в скале — и лежит мама в земле — руки на груди не сложила, а раскинула широко — ком земли под грудью левой — словно справа от костра пастух -легкий, как пух, развалился — на душу и плоть развалился пастух недалекий, как будто с неба свалился — и так неправильно солнце правит миром разлуки души и тела — что то и дело, как пастух, солнце садится на западе и встает на востоке — и нет праха земного — как нет Царства земного в горах под луной — а есть прах небесный — как есть Царство небесное в горах под луной — которое, как горы, то сверху, то снизу пастуха порхает — как страх Господа, в глазах пастуха полыхает — то слева, то справа, как слезы из глаз пастуха, Царство небесное порхает — и пока свет не погас, как Рождественская звезда, на глазах пастуха — чистое золото его голова.

Гриф же выпустил когти, чтобы схватить слуг Божьих.
щипковый вдалеке инструмент поет — и звук, как плуг, на камне плачет — так время на руке стоит — и бремя времени сбоит — и стук на каблуке маячит — спина из волокна выходит — жена из мужа выходит, обнажена — из окна выходит Стена Плача — из этого света, не спеша, выходит тот свет — как душа, белее мела, из тела еврея — рыбачит островок на суше — и ветер носом, как пастух, клюет — кивок травы не узнает главы цветка — как ворон, черные, волнистые его кудри.

И вдруг неожиданно птица, которая в прошлый раз принесла ветку с плодами, появилась перед грифом и стремительно полетела к нему.
лодка моя похожа — на ветку малины — море мое похоже — на землю в твоем саду — которая дремлет, лежа у моря — словно вода во льду — и гласу вопиющего в пустыне внемлет — как женщина мужчине — который глаз на нее не подъемлет — как в небо перелетных птиц, шорох ее ресниц — осенью ветку малины ты в землю вонзила — верзила — как день в утро — как ночь в вечер — и преобразила Царство небесное нечистая сила — хорошая — и сжалась, как жалость, в точку — и осталась в Царстве небесном — как женщина с мужчиной на одну ночку — а Царство земное преобразила нечистая сила — плохая — и отлетела, как тело от души — и опустело Царство небесное — как женщина, которая, не умолкая, шепчет в тиши мужчине — не сей, не паши — что посеешь, то и пожнешь — посеешь начало жизни — будет смерть в середине жизни от зверя — посеешь середину жизни — будет смерть в конце жизни от рыбы — посеешь свет — будет тьма — посеешь тьму — будет свет — посеешь зиму — будет лето — посеешь весну — будет осень — посеешь точку — будет многоточие …

А гриф тут же захотел разорвать ее.
ибо осенью ветку малины — как крест — со слезами ты в землю воткнула — и без слез до весны себя в город воткнула — в котором, как камень на маме, живешь — первый листочек на ветке весной назовешь — Соломоном — и не оставит Соломон камня на камне от Храма города твоего — как голуби при потоках вод — его глаза.

Птица защищалась до тех пор, пока не одержала верх и не вырвала у грифа глаза.
веруют в Бога Отца — дети Бога Сына — веруют в Бога Сына — дети Бога Отца — веруют в Бога — сыновья детей Бога Отца — отцы детей Бога Сына — ловцы души птицы — душою человека — ловцы души зверя — душою человека — ловцы души рыбы — душою человека — ловцы души ангела — душою человека — мельканием ангельских крыл — Бог Сын был — ангельских крыл мельканием — Бог Сын был камень — мельканием ангельских тел — Бог Отец был камень, который в дьявола летел — волнами над якорями — камень шумел, как ветвями — камень шумел, как ветвями — птицами и зверями — рыбами и кораблями — корабли на якорях — волны на кораблях — волны тяжелые на кораблях — как полые ангелы на ветвях — сидящие в довольстве, в молоке купающиеся.

Гриф же полетел ввысь, так что братья едва смогли его разглядеть.
доисторические ракушки превратились в мел — которым рисую доисторическое море — кто бы завтрашний день нарисовать сумел мелом сегодняшней нашей истории (?) — пилы, топоры, рубанки, черви дождевые в банке — ангелы, как белые банты — вот — детские морщинки вижу — зачем разглядывать их ближе — где грязь и розовые рты (?) — деревня будет — где был город — душа — мой серп — а тело — молот — три ангела навстречу из избы — изба дымит через заборы — на крыше, как на палубе "Авроры" три ангела — как три дымят трубы — еще и еще (!)

Однако губитель не оставил его до тех пор, покуда не лишил жизни.
устарели мои привычки — и на дерево рядом с птичкой детскую рукавичку я уже не кладу — у кого руки голые или в перчатках — те шевелят пальцами у птиц на виду — а я детскую рукавичку найду — и молча в карман кладу — пальцами где шевелят — скоро и птичку туда переселят — палец у виска ночует — как душа, мой взгляд кочует — глазками меня сверлит — щелкнул ножик перочинный — на войну бежит мужчина — где, мужик болит (?) — спичка будит на работу — солнце в небе, как болото — крестит Ной свою зевоту — в его теле душа, как Потоп — тело бродит, как простуда, как немытая посуда — тает, как сугроб — а Родина — как тело Бога — а Чужбина — как душа Бога — щеки Его — цветник ароматный, гряды благовонных растений; лилии, источают текучую мирру — Его губы.
А труп его на глазах у братьев упал возле корабля в море.
это лес (?) — или это больница (?) — или страшно без денег в лесу очутиться (?) — это кормушка в листве глубокой зеленой (?) — или это рубль одинокой старушки в кармане врача глубоком зеленом (?) как изваяние из слоновой кости, обложенное сапфирами — его живот — старушка живет по больничным законам (?) — или старушка живет по законам лесным (?) — хорошо, если хватит старушке рублей до весны — старушка живет — умирают соседи — это у них коченеют лбы — умерли люди или медведи (?) — умерли люди или медведи (?) — не слыхала старушка стрельбы — золотые кругляки, усаженные топазами — его руки.

Другая же птица возвратилась в свои края.
кто тебя оцарапал, плоть моя дорогая (?) — с какой женщиной ты подралась (?) — или ветка тебя оцарапала, приревновала к стволу (?) — а ты ее оцарапала (?) — только не плачь, не сиди, как палач, на холодном полу — или стена тебя, плоть, оцарапала, приревновала к полу (?) — зачем ты сидишь на нем, теплая, голая (?) — хочешь, стену сломаем и пол разберем (?) — ничего, и без них проживем — провалимся вниз, к соседям — а в Египет мы не уедем (!) — ты стала такая добрая — что из окон моих даже мух выпускаешь — не убиваешь, не убиваешь — плоть моя — ты, как мой дух — ты — звезда Рождественская — он — твой пастух — а сатана, как пастух — на овцах своих не убивает мух — твои окна грязные, как овечьи шкуры — пастух умный — а ты дура — ты умерла — он жив.

Несколько дней спустя святой Брендан и остальные мореплаватели увидели остров последователей Албея.
мужчина на мужчине — и отдельно от них — женщина на женщине — и отдельно от них — мужчина — потомок мужчины — и отдельно от них — женщина — потомок женщины — и отдельно от них — небо на небе — и отдельно от них — земля на земле — и отдельно от них — утро — потомок ночи — и отдельно от них — день потомок утра — и отдельно от них — вечер — потомок дня — и отдельно от них — тело — мельник — душа — мельница — и отдельно от них — понедельник — тело — вторник — душа — и отдельно от них — среда — тело — четверг — душа — и отдельно от них — пятница — тело — суббота — душа — и отдельно от них — воскресенье — тело — мраморные столбы, поставленные на золотых подножиях — его голени.

Там человек Божий вместе со своими братьями справил Рождество Господне.
сажусь на землю — с одной ноги — ложусь в землю — с другой ноги — так и грех мой безногий — он не инвалид — торс греха пологий мышцами бурлит — эхо греха в стогах моих мышц схоронилось — денно и ночно — душа греха — точно сердце болит — и в кулаке моем смех — громом в искомом слове гремит — а слово дьявол — как первородный грех — и удлинилась на слово дьявол евангельская строка — изменилась она, пока я его искупал — а успех покупки целиком зависел — как считать я привык — от смены ночи и дня.

Когда закончились дни праздников, достопочтенный отец, получив благословение аббата и прочих монахов, странствовал по Океану долгое время, за исключением праздников, Пасхи и Рождества Господня, с наступлением которых он отдыхал в упомянутых местах.
языка чисел не произвести иным языком, чем язык смеха над словом — так и вязанка хвороста исправна — и на своих ушла ногах от мельника — который плавно болеет на своих ногах — еще болеет он безвольно и слезы в мутную муку — как хворостины хлебосольно кунает, лежа на боку — на правом лежа или левом — не выдал камень путевой — вязанку хвороста на древо Адам закинул головой — величествен, как кедры, подобен Ливану его вид.

Как-то раз, когда святой Брендан на своем корабле справлял праздник святого апостола Петра, они обнаружили, что вода настолько чистая, что можно было разглядеть все, что происходит внизу.
душа в теле дьявола из — костей состоит — как низ — его жизни до ста лет — и плюс ночь — если Иисус — имя — и впереди Христа стоит оно так — что вид изо рта дьявола открывается на уста дьявола.

Когда же они посмотрели в глубь бездны, то увидели зверей разного рода, лежавших на песке.
если вдали на севере на снегу — жгли дрова на каждом на шагу — то на юге на лугу — смирение моего народа — как старение терпимое природы — водные обрушивает своды на египетские броды — старик чаевничает в танке — стальное блюдечко цветет — цветами легкими, как санки — и лошадь соловьем поет — и соловей поет не хуже — и окружным путем в броню — въезжает внук из полукружий окопов дедовых — коню он сына, как огню подарит — и деда поцелует в лоб — и заживо себя состарит — как Ноя мировой потоп — есть площадка — офицер из бани веником грозил туда, стрелы красные на плане рисовал — свиней стада в море прыгали с площадки — сердце после пересадки — дольше стада проживет — гнездышко себе совьет (!)

Из-за необычайной прозрачности этого моря казалось, что до зверей можно дотронуться руками.
деревья в парке, как младенцы в роддоме — тело и душа одного роста — лес отличается от парка, как улица от роддома — и когда на улице маленькому человеку всегда длинны брюки — тогда в лесу маленькому дереву всегда мало солнца.

Их было так много, что они напоминали людей на кругу
тело — дверь, а душа — за дверью зверь — которая открывается через полчаса — привезли живую рыбу, привезли живую рыбу — чтобы мучить ее на весах — дверь открывается через полчаса — продавец от нечего делать раздавил комара на часах — чтобы мучить живую рыбу, ему не надо быть сильным и смелым, он уже спрятал в халат свое загорелое тело, очередь ласковым взглядом на него, как на рыбу, с опаской смотрела — дверь открывается через полчаса — очередь встает на цыпочки, смотрит продавцу на часы — так в зоопарке те же самые люди заглянуть старались в злые глаза лисы — ибо тело — рыба, а душа — вода.

— каждый касался головой позади лежащего.
тело и душа сатаны друг за друга держатся — и в добре, и в зле — и удержаться от них на земле тяжелей — чем квадрат тела из круга души — домой выписать — и вписать обратно — не болей больше, мама — а ты, рама — стекло свое пожалей чистое — точно ребристое тело Адама тепло — ибо развеянная по ветру — душа сатаны влагу — впитывает, как тело сатаны отвагу — аки по суху шагу оно таки не делает к благу.

Братья попросили достопочтенного отца, чтобы он отслужил мессу, соблюдая молчание,
ай, как поет про Христа вахтер в плавучем учреждении сестер своих на весь шатер над ними предрассветный — несется голос кругосветный на зов лисичек безответный — ах, ум на липовой аллее, аллее наливается белее, белее матроса на рее, на рее.

дабы не услыхали звери и не стали преследовать их.
душа в лучах солнечных сверкает — крылья ее и хвост — как звезды в ночах горят — дождь серебренников умолкает — и в ладонь стучит водопад наподобие камнепада — моей жизни и смерти стык — ни мужик, ни баба, ни сестра, ни брат — да одиночеству иногда он не рад — ибо тело — рыба, а душа — вода.
Святой отец засмеялся и сказал:
грациозный танец бесом исполняется — когда душа из беса изгоняется — я бос и гол — я защищаю паука — когда играем мы в футбол — и в реку забиваем гол — как плач, летает мой паук — ему нельзя коснуться рук — когда над грудой скошенных ботинок — паук травинок наблюдает поединок — а вдруг война (?) — о ней нельзя издалека — как о защите паука тьмой.

"Весьма удивляюсь вашей неразумности.
плохие души хороши — через разверстия любые из вынимателя души — они, как небо, голубые — вольнее зрения текут — он их не трогает руками — ибо родители секут его дождем за облаками — ибо слезы в моих глазах — как молоко в груди отца — ибо слезы в глазах Бога — как молоко в груди матери — ибо отец мой — душа моя, а мать — утроба.

Почему вы боитесь этих зверей, а самого большого и прожорливого из зверей морских не побоялись, ведь неоднократно вы сидели на его спине и пели псалмы?
этот свет — бабочка — тот свет — паук — этот свет — лавочка — тот свет — на лавочке друг — пара его рук — первая рука — отец мой — вторая рука — мама моя.

А также рубили лес, разводили огонь и готовили мясо.
йена запотела — в Йемене душа йенина из тела брызнула — суша землю заяпонскую — Савская царица йену возлетронскую сплюнула, как птица — йена так заплюнулась в ноговолоса — что икра проклюнулась — и взалкал Исса — он — Соломон — на муравьиной — на четырех своих — раковины к львиной — своей главе, как их — вполне окаменелых к выбритой своей — улагает в смелых ихних позах к ей — муравьи впиваются задницами в мочки — сабли извиваются, как четыре точки — между лилиями пасет он.

Так почему же вы страшитесь этих?
конечная жизнь — жирней — неба над храмом царя Соломона — прекрасна ты, возлюбленная моя, как Фирца, любезна — а бесконечная жизнь — бедней — земли под ногами царя Соломона — как Иерусалим, грозна, как полки со знаменами — и по ней душа моя живая из темницы — выходит не одна — на голове ее косицы — седые — и бледна — косица та, что слева свисает с головы — а правая, как Ева — румянее травы.

Разве Господь наш Иисус Христос не есть Бог всех зверей, могущий усмирить любое одушевленное существо?"
плоть моя переживет душу мою на день вчерашний — так душа моя переживет плоть мою на день сегодняшний — а дьявол отец, дьявол сын — жизнью живут стайной — и на них ложится тайный — свет небесный — звук случайный — день колючий и могучий — он — стоячий и бегучий — тень отбрасывает в жгучий — полдень алый и подталый — плещет отзвук запоздалый — а дьявол отец, дьявол сын — тает их стая — на воздух взлетая, как снег.

Сказав это, он начал петь как можно громче.
снег летел — похожий на ракету — а мертвый человек был похож на живого человека — как дьявол отец на дьявола сына — ибо в начале света уже был конец света — ибо уже не будет конца света — ибо мертвые — похожи друг на друга, как боги — а живые — похожи друг на друга, как люди.

Прочие же братья следили за зверями.
вешали, вешали флаги — на городском небоскребе — и на лесной коряге — и там — где воздухом грязным дышат чистые дети — и там — где воздухом чистым дышат грязные дети — выбирали детей победнее — чтобы вешали флаги виднее — и матерей победнее — флаги в тазах стирать — а больше некого выбирать.
Когда звери услышали поющий голос, они поднялись со дна и принялись плавать со всех сторон корабля, так что братья ничего не могли увидеть вокруг из-за их множества.
дьявол музыку пишет — он не работает милиционером — он сидит в теплой комнате и гордится собой — что слышит, что слышит, что слышит — как где-то на шумной улице пьяница, лежа в снегу, на руки замерзшие дышит — дьявол в своем композиторском доме — он не работает милиционером — и Вы, случайный и добрый прохожий — музыку слушая из его окна — и пьяницу поднимая из снега — Вы, наверняка, не вспомните — что слеп был Гомер — что глух был Бетховен.

Однако они не приближались к кораблю, а плавали туда и сюда, и так было до тех пор, пока человек Божий не отслужил мессу.
ребенок дьявол кулачками глаза трет — ребенок плачет — кулачки слезы пьют — дьявол взрослый подходит — указательным пальцем по детской щеке проводит — стряхивает на землю слезу — земля пьет слезу — взрослый бежит к карте земли — уверенно, по-хозяйски подносит землю к хитрым глазам, как к двум огромным слезам — два ее кулачка — два ее полушария — у нее такие узкие плечики — он широко раскрывает руки — на бельевой веревке между его руками десять ее рубашек — она сама просит шире раскрыть руки — шире — на одни его брюки — на пару его носков — как птица, которая летит на юг.

После этого все звери, словно внезапно охваченные страхом, устремились в различные стороны Океана,
морская пена — плевок верблюда — морская пена в глазах дельфинов — в глазах дельфинов песок горячий — с веселых пляжей, с веселых пляжей — там голый мальчик блестит, как море — морская пена — его ладони — в его ладонях песок горячий — из глаз дельфинов, из глаз дельфинов.

удаляясь от лица слуг Божьих.
цветок себя не кормит криком — жуков и птиц, лягушек и китов — я наблюдал кормление цветов.

Святой Брендан за восемь дней при попутном ветре, распустив парус, пересек прозрачное море.
молчаливая мама цветы кормила, как гусей — и, выкормив, на рынок уносила — и криком деньги за цветы просила — за молчаливое кормление цветов — за кров, за кровь свою и пот.

Однажды днем, когда они служили мессу, появилась перед ними колонна посреди моря, и казалось, что она находится недалеко, но они доплыли до нее только через три дня.
осенью — в зоопарке у орлов перья падали с голов — осенью — орлиные клювы из клетки торчали — как голые ветки — осенью — в Москве жгут листья — это клетку от перьев орлиных чистят.

Когда же человек Божий приблизился к ней, то не смог рассмотреть вершину из-за высоты колонны.
к быстрой реке пришел я посуду мыть — горками разными — чистую и грязную — пришел складывать на берегу — дома из посуды строить могу — сытый и праздный — дом из чистой посуды — из посуды грязной отдельный дом — а мой дом, как Вавилонская башня — полная чаша — вижу этих домов огоньки — самодовольный и глупый — и река моя пахнет супом — хорошо, что эти дома так от нее далеки — как стадо коз, сходящих с Галаада — твои волосы.

Ибо она была выше неба.
у меня в квартире волки — я сижу на книжной полке — делать нечего — читаю — прочитал — волкам бросаю — зря не сдал в макулатуру эту всю литературу — где-то рубят волчий лес — а я здесь на полку, молча влез — и неграмотные волки ждут — когда свалюсь я с полки — как стадо овец, выходящих из купальни — твои зубы.

Ее покрывала крупная сеть.
деревья, как старые стулья — если возить в квартиру — некуда класть и ставить — а на помойках стоят — спрашивают друг друга — пылью дворы набиты или дождями небо (?) — ни слова не говоря — и было в Храме царя Соломона красиво — там, где деревья стоят — я приезжал из леса — ветки дарил любимой — она их несла на помойку, дождавшись, когда умрут — ее туда провожая — я брал из руки красивой мертвые эти ветки — и руку, смеясь, целовал — и было в храме Храме царя Соломона красиво — и руку смешно целовать.

Настолько крупная, что корабль мог пройти через ее ячейку.
едва измыслил небылицу — олух досиня ослицу — у пентюха на льдине — накупал в стремнине — темень-то кругом какая — вихри крутит, нарекая — демона — ежихой — на моржихе тихой — и бесплодной нет между ними — у каждой пара ягнят — один ягненок, как земля — другой ягненок, как Царство небесное — один ягненок глядит на себя снизу вверх — другой ягненок глядит на себя сверху вниз.

Не знали они, что за создание сплело эту сеть.
всходят семена — точно одна сторона света из четырех — трех у меня нет глаз — только два — и спина позади — впереди нее столько лет — сколько во мне на просвет земли — ем ли, сплю ли один — люблю без ответа себя — хлеб я не жну — гну спину вдали от него — как волну страха за ежа и его жену — а еж — как нож — режет рожь — а возьмешь в руки ежа — как стрижа за крыло — больно глазам не будет — лет мне не прибавится — число "три" у них внутри — как "тридцать три" — дольше зари проживет — дня без меня не начнет оно — но уколет лучом — мечом за плечом широко качнет.

Была она цвета серебра, однако казалась прочнее мрамора.
едва два прошло времени года — я сказал себе — вот — год прошел — дрожь и тепло под землю ушли от меня — как будто солнце ушло долой из своего захода за край земли — и края земли не стало — мало былой мне жизни моей — дно ее не мое давно — как две половинки гранатового яблока — восход солнца и закат.

Колонна же была из чистейшего кристалла.
завидно молод ранней зимой холод — легла пропасть без дна и угла — точно игла между холодом, голодом и средой внешней — сказочно красной черешней бедна природа — Стена плача — ты, пустая внутри — как лицо Бога — ланиты твои под кудрями твоими — а золотая страна за Стеной плача — крутая — как яйцо ангела — страшно, пашно и пташно едой она богата — как сестра красотой брата — и когда кривой вопрос к ней — смелей — прямого вопроса к ней — тогда, как вода в их перекрестьи — возникает солнце в тесте пустом врагов солнца — сначала на этом свете — как холод — потом на том свете — как жара — пора ему из волны моего счастья родиться — и в аду очутиться — и на треть — умереть — на две трети — сгореть в раю — ни туда солнце — до Суда — ни сюда солнце — после Суда — не опуститься солнцу на землю мою — не превратиться в кочку — в тело — оболочку души — в душу — оболочку тела — в родинку земли — в лань из гранита.

Святой Брендан сказал своим братьям:
перенял, перенял скот на дороге — от племянника идиот — перерыв, перерыв ночной — наделил ручной голову виной — пополам с водой скотину молодой — разделил, разделил за грядой мраморных плит — ох, ох голова велит — выморозить улит — перетащить к огню близко, близко родню — как ночь к дню — шестьдесят цариц и восемьдесят наложниц, и девиц без числа — есть.

"Уберите весла, а также мачту и парус, а другие пусть оттянут между тем узелки сети".
изюм в избу из льда краля вбу-хивает, уда-ряя по изюму так, что на полу верстак как стоял, так и стоит у прялки.

Они оттянули ту сеть во все стороны от колонны — почти на милю.
на берег выбросились киты — и море в песок зарылось под животами китов — и люди друг друга в песок зарывали — и море топтали — киты удивительно умирали — в именительном падеже скота в чреве кита отца — в родительном падеже скота в чреве кита сына — в дательном падеже скота в чреве кита матери — она, голубица моя, чистая моя; единственная у матери своей, отличенная у родительницы своей — единственная — но:

Когда они это сделали, человек Божий сказал им:
террасами берег спускается, такой, какой есть на виду он в три, а шесть вся внутри у времени до двух, и четыре стоит в ряду, и носится пять, как Дух Святой над водой, и пуста земля в чреве кита — от головы его до хвоста — как огород.

"Направьте корабль внутрь через одну из ячеек, дабы мы смогли тщательно осмотреть великое чудо Создателя нашего".
в преисподней слободе — душа моя, как тетка — полощется в воде ниже подбородка — голова ее торчит над водой, как запах — сердце под водой стучит — кит на задних лапах приседает между ног тетки — увидели ее девицы, и — превознесли ее, царицы и наложницы, и — восхвалили ее — как языком слизнув.

Когда же они заплыли внутрь и стали все рассматривать,
именно грот изменился к лучшему и не приснился — вот — имярек сохранился плохо, как не родился — вечер над ним повторился и в ночи растворился — а дровосек сразился с ламой — загородился дамой — и обрядился в камень — и погрузился в пламень рубщик сахарного тростника — под оливой себя ласка-ет между глаз — а по счету "два" — ноги сладкие, как слова — ископаемым лезвием раздвигает — они вдвоем — словно луковые уста — размыкаются у кита — это кто (?)

море показалось им прозрачным как стекло, так что они увидели все, что происходит внизу.
душа, как шерсть растет — пересчитав шерстинки — ее смерть-охранница несет в свои глубинки — сатана лечил сустав душою шерстяною, когда охранница, устав, храпела, плача за стеною — жизнь и смерть — вместе — тело и душа — врозь.

Осмотрели основание колонны и сеть, лежащую на дне.
ан лед то тронулся — в ольху — на дьявола сноху — у нее желудок чист — мозговая кость, как лист — на зорьке в сумраке ольхи — неподалеку от снохи — как вода в кругах — на иорданских берегах — аки по суху, по льду — дьявола сноха еду — из ольхи выносит — спать с собою просит.

А свет солнца был на глубине таким же ярким, как и над поверхностью.
а башмак, как мак — красный стоит на ветру — тру глаза с утра — гам и щебет, блеет гамак, у деревьев свитера из листьев — быстра туча, точно вращенье земли — солнце искру высекает из воды — опекает меня помещение пустое — трое в нем — огнем следы мои — и мечом остатки еды — в ореховый сад посмотреть на зелень долины сошла я.

Тогда святой Брендан измерил одну ячейку между четырьмя узлами сети, которая оказалась по четыре локтя с каждой стороны.
небылица, точно рукавица — нацело на число пальцев-неулыбальцев в руках делится — "гав" птица на двунадесяти языках говорит в облаках грозовых — зов их утих — и под кров утих, звонков, воронков селится — и как будто село намело в городище — в тыще щерится начало второй тысячи лет — "вжик-вжик" крик живых укачало — ровно миг от его рождества до "два" — и хорошее от плохого не столько горько, сколько давно — веретено стучало и отличало — кто — из двух мужчин — сатана женщина — кто из двух женщин — сатана мужчина — кто — из мертвой плоти и души живой — Господь.

Затем они плыли целый день, пока не достигли одного края этой колонны, и по густоте тени смогли определить, где находится другой край.
Бог Сын — ребенок утра и вечера — как день, а Бог Отец — ребенок утра и вечера — как ночь; и день в ночи — как душа отца в сыне, а ночь на дне — как кровь отца на сыне.

А был он в том месте, где солнце появляется в девятом часу.
Площадь Храмовая — как лошадь — холку себе набила — хрястнулась о косяк — и расплескал белила в стойле ее босяк — корчит она гримасы — зубы от них красней окрыленной душою массы жидкостей и скоростей — у босяка в предсердном стойле внизу души — а в образе души вредном работы все хороши.

Так сам святой Брендан измерил одну из четырех сторон этой колонны.
вот — зимуют белые собаки с пуговицей белой шерстяной — нет лица у бледного рубаки — потерялась пуговица — зной выбирает бледность, как собачку — самая горячая зимой затевает с пуговицей скачку — а рубака просится домой — он лицо оставит у порога Храма — и зазимует в Храме с лицом маминым — и предстанет оно перед Богом — как свет перед своим концом.

А длина ее была четыреста локтей.
вот — век-падаль на ручной повозке мизинцами придерживает доски — верхние части одежды и брюк разворачиваются у века на юг — а у частей внутри — на поездку петушьих три — век-падаль себе кладет — у петуха крадет указательными судьбу пальцами за ходьбу.

В течение четырех дней двигался достопочтенный отец от края к краю этого столпа.
вот — йодом на передовой из мензурины кривой — кавалеристу-веку на колтун равнобедренный век-пластун — на локтях вставая — льет, не застревая в колтуне мензурном — как в плаще пурпурном — идущего за брата на смерть его Пилата.

На четвертый день они обнаружили серебряный кубок и чашу того же цвета, что и колонна, стоявшие в нише на южной стороне столпа.
вот — век-жаровня, как пилюля по ночам жирна — жаркий век-мамуля по-мужицки на пилюлю наплывает — пилюлин завиток сердце накрывает — с завитка свисток трижды кукаречит — далее сама век-мамуля себя лечит — у нее чума.

Святой Брендан тут же взял эти сосуды, сказав:
вот — век-калека ходит в ситце — мускул века лице-вой нежнее шелка — череп ангельский — как челка Гитлера неубиенного на глазах калеки — и тяжелеют века веки.

"Господь наш Иисус Христос открыл нам это чудо, дабы о нем узнали многие, и в качестве свидетельства Он дал мне эти два дара".
вот — вместо крошечного века-мужа из моря вытекает век-лужа — бурлит водица питьевая — мельчает рыба ручьевая — веселящим дышит газом — Тайным ведает приказом на иорданских берегах — и стоит в свинцовых сапогах.

Человек Божий повелел братьям совершить службу Господу, а затем подкрепить свою плоть, ибо они вовсе не нуждались в еде или питье с тех пор, как увидели колонну.
вот — век-Соломон по-бабьи молод — ноготь у него проколот инструментами насквозь — ногу поднимает лось по-собачьи — и моча из лосиного плеча бьет фонтаном, пузырясь — Соломон, развеселяясь, пьет ее лосиную, шапку ломит псиную.

По прошествии же ночи братья направились к северу.
вот — черпает остатки век-Соломон из кадки — неведомые полому телу века голому — пляшет босиком — брызжет молоком из груди на обод кадочный, как робот — чешется ногой грязной — а другой немужские люди ласкают веку груди.

Когда они проплыли сквозь одну из ячеек, то перебирали сеть до тех пор, пока корабль не оказался снаружи, а затем водрузили мачту и парус.
распутица-распутница с дождевиком, который окреп — соусыхаются в хлеб на каком-ибо месте — либо двое не вместе с местом своим, как дым — фу-ты, ну-ты — юный козлист-пуделист разрывает, разрывает на себе родительские путы — он одинок, как перст — он мускулист — вроде бы книзу он расширяется, расширяется — копытца его унизаны перстнями — джемпер его, как джейран, нюнями, нюнями его облит — ибо дело бобыля правое — воет, воет дело — как тело с углем — как дым живьем над жильем — Суламита, оглянись, оглянись (!) — цыпкою, как искрой — сидючи у огня — первой, а не второй — утешился после дня трудового уликотес — третья цыпка напротив глаз разгорается не всерьез — утешиночек в ней запас невелик — мы посмотрим на тебя — оглянись, оглянись (!)

Когда они со всем управились, подул попутный ветер, так что им не пришлось ничего делать, кроме как держать направление при помощи снастей и руля.
кит во кручине стоячей волен красиво послить на посту в божьем тумане, а не иначе — тем паче виснуть в саду, словно оса в аду.

Так в течение восьми дней они плыли на север.
собрал волюшку свою, как перо страусовое в недра — вумница, вумница — шля ядро из греховой, греховой скорлупы в козлиной стопы россыпи, трубы и кубы — о (!) исказилась при передаче фраза его — тем паче хрюканье в плаче — о (!) зияет бездна перед ним — солнышком палим, скользит в позавчера налим — а давеча взвились соколы — и развились они в громы и молнии — и схоронились они во мхах — и осовестьлились они в верхах тростников и помыслов в лопухах — а сатана-малолетка манером, манером живым — матушку свою — душу ивановну — делил, делил на группы учеников своих не двенадцатью пальцами, а двенадцатью извилинами — а повесился, на сосне — как на хоровод Манаимский, на Суламиту смотреть вам что (?)

По прошествии же восьми дней они увидели невдалеке остров, весь покрытый камнями и металлическим шлаком, неприветливый, лишенный растительности, на котором повсюду стояли кузницы.
мое сердце хлеб я зряч он слеп мое сердце песок я низок он высок мое сердце трава я мертв она жива мое сердце лес я вошел он исчез мое сердце свет я в нем меня нет мое сердце тьма я сам она сама мое сердце дочь я к ней она прочь мое сердце любовь я встарь она вновь мое сердце стыд я глаз он открыт мое сердце ум я голова он шум мое сердце гром я гроза он дом мое сердце дом я снег он ком мое сердце глухо я старик оно старуха мое сердце птица мне взлететь ей разбиться

Достопочтенный отец сказал своим спутникам:
Бог мне говорит я жив ты убит я Богу говорю возьми мою жизнь дарю Бог мне говорит жизнь у меня своя я жив ты убит я Богу говорю молчи моя жизнь свет твоя лучи Бог мне говорит оглянись солнце село лучи поднялись я Богу говорю не так солнце село встал мрак Бог мне говорит ты живой ты мой сын я отец твой я Богу говорю отец был я его закопал ты добыл Бог мне говорит будь я твоя мать возьми грудь я Богу говорю мама была ты мою жизнь взял она дала Бог мне говорит сам ни отца ни матери тебе не дам я Богу говорю их возьми будут как я детьми

"Воистину, братья, бедствия сулит нам этот остров, так что не хочу я даже приближаться к нему, но ветер несет нас прямо туда".
гляжу на себя ты чей ни дней с тобой ни ночей вижу себя насквозь сплю как с женщиной с собой врозь два глаза как две души ни души в черно белой тиши только два на лице моем черных глаза живут вдвоем лицо мое как в слезах в бездонных бездомных глазах лицо мое как цветок земля запад небо восток лицо мое как без рук вечер север утро юг лицо мое как петух крикнул трижды и свет потух

Когда же они с поспешностью проследовали мимо, до них донесся звук, издаваемый кузнечным мехом, подобный свисту брошенного камня, а также удары, подобные грому, молотов по железу и наковальне.
Ангел как человек свой доживает век что у него на веку было не знать мужику как Ангел мужик одинок маменькин был сынок маленький как луна он и как солнце она Ангел при свете дня на скаку остановит коня мужик при свете ночном накормит коня зерном по небу несется хруст зубовный как огненный куст Ангел бежит как вода черная в звезд стада жаждою он томим поднимается в небо как дым Ангела пальцем не тронь мужик разжигает огонь черный был молодым Ангел и стал седым застал мужика у огня ночью при свете дня

Услышав это, достопочтенный отец укрепил себя и осенил крестным знамением все четыре стороны света, сказав:
кто жизнь за меня отдаст свет белый как снежный наст как прежде на нем стою мои вежды со мной в строю как в небе весеннем звезда под снегом стоит вода как вежды надежды нет мой след пропускает свет тень тогда оставляет следы когда падает как плоды сколько на свете теней столько осталось мне дней талость души моей весной помогает ей выдержать вес меня как небес на закате дня и тогда я души своей раб когда с неба я в землю кап столько буду в земле лежать сколько в женщине и дрожать от страха родиться вновь чтобы женщиной стала кровь

"Господи Иисусе Христе, избави нас от этого острова".
садовник не совсем садовник любовник не совсем любовник Храм царя Соломона иди домой улица Иерусалимская прочь на улицу дело в груди было зимой ночь за солнцем закрыла дверь тьмой как будто отца зарыла в постель дочь а теперь распахнула и щурится все у них впереди мне снова семь лет и солнце меж звезд не имеет крова между тем с кем я ем они спят еженедельно дни и ночи отдельно ночь и ночь вместе а дни спят одни как будто семь дней творения есть повторение ночей и не любовь есть трение дня о ночь а отец есть сын своей дочери улица не женщина дом не мужчина дом не ляжет улица не вскочет

Едва закончил молитву человек Божий, как один из обитателей этого острова вышел наружу будто бы по какому-то делу.
как ночь на расстоянье дня солнце в небе от меня солнце в небе как планета с того света как душа на расстоянье тела черный свет от белого черный просторный белый спелый я себе душу из тела делаю в душе моей тело мое опустело жилье ее тело в душе как в яме такую душу я делаю маме

Он был очень космат, вспыльчив и мрачен.
две ночи образуют пару одна молодая другая старая не было дня и встретились ночи как женщины вечером родился и умер Господь как душу принявшая плоть не было дня как Бога молодая на старую строго как будто душа на тело ночь на себя глядела

Когда он увидел рабов Божьих, проплывающих мимо острова, то возвратился в свою кузницу.
как стайка тону в окне ангелы дайте жену мне нет ее предо мной птицу назвать женой мне Господь не велит открывается сверху вид с птицы летит она ни Ему ни мне не нужна жизнь моя ищет тень смерти как волка олень олень на семи ветрах летит как купец в бобрах мне отец говорит подарю осень тебе к сентябрю я отцу говорю сентябрь то же самое что октябрь птица роняет взгляд на тебя как листву над тобой и вода на дне моих глаз как дожди в окне

Человек Божий укрепил себя и сказал братьям:
смотрю на сосну и вижу весну весна как сосна зелена весна весна в сосне как я во сне сон мой не долог среди иголок смотрю на сосну и вижу весну

"Сыновья, поднимите как можно выше парус и плывите быстрее, и тогда мы минуем этот остров".
мой дом ты где плыви по воде лети в облаках держи себя в руках пока не исчез как держу я души своей вес плоть у меня одна как душа как дочь как жена ни души ни дочери ни жены только дом как дым до луны

Едва он сказал это, как тот самый варвар подошел к берегу.
день как голос далекий ночь близка он одинокий день глядит на меня как ночь на начало дня ночь на моем лице как день у нее в конце день как в небе ночном глаза на лице ручном дня не вижу лица как сын родного отца ночь как глаза на моем лице я и отец вдвоем

Он нес в руках клещи с невероятной величины куском раскаленной докрасна пламенеющей руды.
этот свет истинен тот ложен я из них хорошо сложен в искр сонме вон мы голова моя воронья как ворона в кроне я ни отца ни матери они меня утратили жизнь и смерть дети два ребенка я третий ни матери ни сестры ни отца ни брата четыре ребенка я пятый

Он тут же метнул эту руду на рабов Господних, но не убил их.
не покладая рук птицы летят на юг стая как две руки на воде стая на льду как руки в саду Райском их тень длиннее чем день день не пропал птицей упал выпал из рук как птица на юг севера нет юг это свет запад восток только поток мертвой воды руки следы этой живой воды на кривой

Она миновала их на расстоянии чуть больше одной стадии.
дом и подъезд равновелики из гнезда их попробуй выкинь их двух как будто одного не хватит духа тебе твоего дьявол не жилец как сын которого отец младенцем на земле оставил и местами переставил морозы розы кровь любовь себя к подобному готовь куда ни глянь везде созвездья созвездья а не весь я

И в том месте, где она упала в море, все закипело, как будто это упал обломок огненной горы,
дождь в день рождения дождя как первый лист весной он упадет немного погодя и встанет лес стеной пред каплей отражаясь в ней как в небесах листок и землю сделает бедней на юг и север запад и восток

и повалил из моря дым, словно из огненной печи.
кого люблю я гор не столько чтобы любил я горы только горы выше облаков морей и прочих мужиков гляжу на женщину звезда горит не ведая труда бесстыден труд лесов полей себя бездельник пожалей бывает разве одиноко когда ты весь есть Божье око не любит Бог себя а ты не любишь Бога с ним на ты люби не тело пустоту в душе своей как этот ту любовь не просто пустота а день который не настал хотя я тело не люблю свое ее с которой сплю

Когда же человек Божий оказался далеко, на расстоянии одной мили от того места, все, кто был на этом острове, появились на берегу, и каждый из них нес в руках по куску руды.
мама ты как нерожденный сын мой равноудаленный от меня и от жены были мы как две княжны она и я как многоточья дней твоих не ставших ночью день как лавочка в ночи сын мой ножками сучи был младенец стал Христом Богом не был не о том я веду с тобою речь чтоб жену к себе привлечь мама Бог ты мне одна Богу мать а мне жена

Один за другим швыряли они ее в море вослед рабам Божьим, постоянно возвращаясь в свои кузни и раскаляя шлак, и казалось, что весь остров пылает, словно печь,
одно и две штуки небо чистое как руки руки без цвета и запаха одна мама другая папа работник и безработная сухая и потная сильная и слабая мужик и баба спокойный и нервная вторая и первая рук пара молодой и старая как человеки поднимают друг другу веки рук как две тыщи лет в голове правая и левая Иосиф и Непорочная Дева

а море нагрелось, как котел, полный мяса, стоящий на большом огне.
я с того света шагну руки в локтях согну руки встанут с колен на этом без перемен свете не так на том руки в стороны ноги вниз стой крестом с ног не вались

И в течение всего дня были слышны оглушительные вопли с этого острова.
встань как перед братом час перед закатом закат поглядит направо а ты налево как Непорочная Дева закат от тебя Красна Девица никуда твой младенец не денется

Хотя он уже скрылся из виду, но до ушей братьев доносились крики тамошних жителей, а ноздри обоняли сильное зловоние.
сердце как сердце над сердцем как камнепад как тому этот свет говорю камнепаду нет разве седой был Господь рыжий как белая плоть рыжему рыжая Мать белую стелет кровать

Тогда святой отец укрепил своих монахов словами:
ястреб из плаванья возвращается как из полета тайным становится явное от одного поворота головы как будто ключа в висячем замке воздуха его духа дальнозоркий дух а незрячий в сердце ястреба вместо уха воздух чист как Господь из Троицы ни отца у него ни матери затворится слух и откроются глаза Господа сестры с братьями

"О воины Христовы, мы будем усердствовать в истинной вере и с оружием духовным,
Господь безымянный скиталец надень мне колечко на палец на плечи накинь платок и подари цветок жить хорошо не значит хуже души которая снаружи тела божьего живет пока со света не сживет

ибо мы ныне в пределах преисподней.
проталина смотрит вдаль она как в оконце в котором солнце ни семьи ни дома все знакомо только дунь и слетит июнь а июню лет сколько мне нет ни зимы ни осени ни весны ни лета кроме света свет как снег белый красный черный человек снег талый как человек шестипалый почти самовлюбленный в горсти моей вечнозеленой а по снегу птица бежит как водица

Поэтому бдите и поступайте мудро".
сколько звезд на небосводе столько воздуха в природе вспыхивают разом звезды как зараза чем звезд больше тем жить хочется дольше складывать вычитать звезды как дни считать небо черное как озера но небо голубое это мы Соломон с тобою звезды разносчики тьмы а мы ты мужчина я женщина к утру меня меньше остается от нас и небосвод погас

На следующий день они увидели невдалеке на севере гору, возвышавшуюся посреди Океана.
тьма на небе как корочка на хлебе ветер веет хлеб черствеет дождь на небо назад как Соломон не сойдет во ад дождь повсюду как Соломон сюда оттуда как в ножны нож не вернется на небо дождь дождь везде и Соломон аки по суху по воде

Она была словно окутана туманом, ибо от вершины ее поднимался дым.
чушь что растет поголовье душ где-то от тьмы и от света это точно ежедневно душа еженощно растет в одиночестве полном как море которое волны возвращают к земле и уносят как камень который не бросят сами они друг в друга как тело душа с испуга

И тут же налетевший ветер стал гнать их к этому острову до тех пор, пока корабль не остановился неподалеку от него.
море стог земля луг вода поток птиц на юг разгоняет облака птиц река не повернет назад птиц водопад чик-чирик птиц родник дождь с неба льет птиц без хлеба пьет птица в чреве дождя как в древе в стволе ветках смола которая клетка древу она наружу открывается как на мужа вид из кроны женского лона

Гора была столь высокой, что они едва могли разглядеть вершину.
тело свое как сено ворошит душа так по венам кровь бежит облака по небу телом был а душой я не был не люблю себя и не чудо что душой своей я не буду пусть живет себе без опаски как мужчина без женской ласки

Была она цвета угля и вздымалась отвесно, подобно стенам.
рано кончилась осень начиналась она не очень быстро как жизнь иная после смерти как будто жена я своей смерти а был ей мужем который не жил с ней хуже чем сам с собою на свете как тело с душой наши дети

Один из братьев, последний из тех трех монахов, которые отправились за святым Бренданом из его монастыря, сошел с корабля и стал пробираться к подножию горы.
день начался случайно ночь кончилась внезапно и друг друга не различали среди звезд как восток и запад вся ночь позади у ночи весь день впереди у дня жизнь души моей стала короче на мою жизнь и не стало меня

Затем он начал кричать:
душа моя везде она в воде в еде чтобы себя убить надо не есть не пить мертвый цветок еда а был живой как вода мертвое тело душа которая в нем не дыша ночью и днем живет не спит не ест и не пьет

"Горе мне, отец, я лишился вас, и нет у меня сил, чтобы вернуться!"
все уходящее ни разу заметно не бывает глазу и было дело как в душе тела не было уже была и не была натура летящий ветер так же хмуро сидел на розовых кустах и птицей пах как птах она слетела как душа на землю красотой греша и не было греха на птахе и требовали птаха страхи ее сидела перед ним Господь собою не храним

Братья тут же отчалили от этого острова и стали молить Господа:
дней в облаках как птичек огромных и невеличек как ветки чернеют ночи одна длиннее другая короче и птицы сидят на тяжелых на зеленых ветвях на голых и день на месте моем как тень моя днем и неба на самую малость в нем больше чем птиц осталось

"Помилуй нас, Господи, помилуй нас!"
ветка за окном одна как дом другая как дым над ним один небосклон а не два и восход как листва столько домов что над землей только один закат и разве на слом тот дом

Достопочтенный отец вместе со своими спутниками увидел, как несчастный был уведен демонами на казнь и как он горел среди них, и сказал:
ночь холодная проснулась день под взглядом ночи стал ее нарядом в котором она утонула новорожденный лист в лесу пьет как молоко росу золотой как ночь смолист новорожденный лист он необъятен как солнце без пятен

"Горе тебе, сын мой, ибо получил ты заслуженную кару".
давай познакомим твое тело и душу мою в нашем доме как детей нерожденных наших Сашу и Глашу Юру и Нюру Соломона и Суламиту пусть душа влезет в шкуру своего тела тело влезет в шкуру своей души ибо тело свита души а душа тела свита

Затем попутный ветер понес их на юг.
чую что скорость времени как хворость моего племени которую не врачую только ночую с ним как с одним из многих отнимаются руки ноги у него я всего не вижу времени оно ниже солнца слезы заката как первый день творения второго дня творения второй день творения третьего дня творения третий день творения четвертого дня творения шестого дня творения день пятый предвижу как воскресенье распятый

Когда они оглянулись, чтобы посмотреть на остров, то увидели, что дым вокруг горы рассеялся, а она извергала пламя до самого неба и снова вдыхала его обратно,
зелень лесная как в теле земная душа а небесная в поле оно телесного цвета как небо в розовом облаке над березами а ветер в апреле себя в черном теле держит как весеннюю землю и тенью по ней он с четырех сторон бежит с того света который белого цвета

так что весь остров до самого моря превратился в костер.
как два человека люблю себя когда некого любить мне живому как Соломон Суламиту Господь Иова ты мой спаситель плоть искуситель ты спасительница душа искусительница

И вот после того, как святой Брендан в течение семи дней плыл на юг,
Америка новый Англия ветхий завет к смерти одна не готова другая родиться на свет Храмовой площади лоно Храм царя Соломона длинная как рог единорога к Храму ведет дорога январь как солнце на рассвете декабрь солнце на закате я солнце на улице встретил как мужчину в женском платье единорог лошадь белая как льдина тела ее площадь равна площади тела мужчины

он заметил в море нечто, очертаниями похожее на человека, сидящего на скале, а перед ним полотнище размером с плащ, повешенное между двумя железными вилами.
на рассвете небо открывает глаз правый на закате небо открывает глаз левый оба глаза открыты двуглава голова солнца где вы глаза мои ночью были глаза мои были днем правый мой глаз не ты ли не видел левого не помнил о нем так закат не помнит рассвета осень лета лето зимы и как солнцем душа согрета моим телом и слепы мы

Двигалось оно по волнам, словно корабль, когда тот попадет в сильную бурю.
грибов как яблок мог и я бы сколько выдохов столько вдохов нехорошо и неплохо один червив как белый налив другой жив ли как штрифель грибов как листьев один грязный другой чистый язык как воздух сначала вдох выдох после язык за зубами а я в лес за грибами

Одни братья говорили, что это птица, другие считали, что это корабль.
небо на днях как на камнях стоит и полоске неба не жестко и вечер как ветер на белом свете а вечер вчерашний как Вавилонская башня смерть твердь жизнь капля их круговерть как упавшая цапля душа ее с кончика тела как с клюва слетела

Человек Божий, услышав, как они обсуждают это между собой, сказал:
лето растянулось как будто вернулось с того света это лето сверху снизу оно одинаковое как расстояние от осени до Иосифа от зимы до Марии от весны до Иисуса от лета до Иакова

"Оставьте споры и плывите к этому месту".
перед тем как упасть с небес душа набирает вес своего тела как солнце которое сначала встало а потом село душа лед плывет вперед тело хлад плывет за душой назад как будто зима вернулась а тело с душой разминулось

Когда святой Брендан и его спутники приблизились туда и остановились, то увидели человека, сидящего на скале, грубой и безобразной.
чем старше душа тем моложе тело на смертном ложе слышу как не поют ангелы при мне ночь дыра в сегодня из вчера поет она неугодник прочь во вчера из сегодня

И когда со всех сторон волны обрушивались на него, то накрывали его с головою, а когда вода опускалась вниз, обнажилась голая скала, на которой сидел этот несчастный.
душа маленькая тело большое в нем ни проталины такое оно чужое тело душе родня Богу не важно что у меня родни не осталось даже тело с душой не рассталось

Перед ним был повешен кусок ткани, иногда ветер отводил его, а иногда хлестал несчастного по глазам и лицу.
туча свежесть а луч нежность тело сила а душа яма могила глубока жестокая как с востока я ни шиша на западе меня нет лапы где мои грубые папа мама и губы

Блаженный Брендан стал спрашивать его, кто он такой, и за какое преступление был послан сюда, и чем заслужил подобное наказание.
хочу чтобы не рожали женщины и отражали одинокие чу и многие жизнь от себя как боги жизни своей господин как женщина я один зачем в жизни моей душа как женщина чуть дыша с телом моим сближается и перед ним унижается оно вверх она вниз я между повис

Он сказал:
сукровица к кровице а женщина к мужчине готовится смывает с себя краску красную как ласку которую не любя любит себя сукровица черная а кровь просторная вновь уходя от тела как душа темнела

"Я есмь несчастнейший Иуда, наинегоднейший торгаш.
души не жалко она как палка тело бьет в котором живет тело как сердце бьется с ней живым не сдается телу в котором живет хвалу душа не поет поет она черная в белом хвалу нежилому телу руки ноги мои душа твои прочь с твоей дороги мои руки ноги

Не по заслугам своим я нахожусь в этом месте,
как птицу в оконце корни пустило солнце тело его потеплело душа похолодала на тело села и не взлетала с него ночного как небо в птице а не дневного как птичьи лица

но благодаря неисчерпаемому милосердию Иисуса Христа.
равенства нет в году дни как деревья в саду столько в твоем суеты теле душа что ты мимо дня не пройдешь копнешь под ним и найдешь в кроне его корней ночь в ней земли черней

Не в этом месте мне следовало находиться,
к старости скушен стал Соломон разрушен грешной своей Суламитой сердце ее разбито к старости плоть безгрешна настолько она безутешна насколько душа грешит прошлое ворошит

но я здесь благодаря великодушию Искупителя по случаю славного дня Господня Воскресения".
жена твоя ребе полна как луна в небе Соломон в храме как Суламита в маме одна Суламита не три у мамы внутри в четырех стенах чрева ее как в снах Соломона и четыре стороны света и жена как луна раздета

А был тогда день воскресный.
небо высоко земля низко небо молоко земля миска в груди Соломон своей Суламиты он упоен она разлита

"Когда я здесь, мне кажется, что я в сладостном Раю,
где вы мои родители новых детей плодите ли небо птица гнездо земля душа родится черней угля ни папы ни мамы ни гнезда ни ямы

ибо я страшусь мучений, которые предстоят мне этим вечером.
Храм дым Соломон огонь как конь под ним смерть зверь жизнь птица смерть мель жизнь водица в траве как в голове птиц поют две Соломон первая Суламита вторая а нырнем Соломон зверь серый Суламита в нем дверь голубая

Ведь днем и ночью я пылаю посреди горы, которую вы видели, словно кусок свинца, расплавленного в масле.
ОСЕЛ: я — гром в горах Ты, Бог, — страх кротость — гроза в тиши тело — слеза души АДАМ: тело душа мои — странники ОСЕЛ: глаза мои — страха всадники НОЙ: зренья раздвоенный след, ОСЁЛ: воины — тьма и свет

Там находится Левиафан со своею свитой.
СОВА: Бог — лучей пучок узок широк мой зрачок зрачок — язычок сна Бог — небес стена АДАМ: небо — лес звезд СОВА: я — земли рост НОЙ: зернышком ночи плюет СОВА: земля мои очи клюет

Я видел, когда она поглотила вашего брата.
КОНЬ: Бог — холод льда я — подо льдом вода лед — ноша реки я — воздуха пузырьки АДАМ: дышит земля глубоко, КОНЬ: солнца черное око НОЙ: глаза мои правый левый КОНЬ: правой шагают левой

Это губительная Преисподняя, испускающая пламя.
СТРАУС: солнце — дождя разбег день — ночи снег снег — земли темница я — теней возница АДАМ: закат — восхода тень СТРАУС: я — исхода день НОЙ: ночь исхода бела СТРАУС: души черны и тела

Так происходит каждый раз, когда она проглатывает нечестивые души.
КОРОВА: рыжий незверь нептица, под сердцем моим — телица под сердцем, кровь с молоком -душа золотым бычком АДАМ: хвостата душа и рогата КОРОВА: с рассвета и до заката НОЙ: солнце встает по ночам КОРОВА: к детям своим — лучам

Здесь я испытываю облегчение от вечера до вечера каждое воскресение,
АИСТ: нити дождя до ста, живите, клювы уста уста прыг — скок то плевок то клевок АДАМ: клюв — камень речной АИСТ: я — столп соляной НОЙ: кольцо годовое столпа АИСТ: голубое и крона слепа

а также в Рождество Господне вплоть до Богоявления
ЛЯГУШКА: сердце — певчая птица на ветку души садится ветку то в холод то в жар бросает молчания дар АДАМ: кровь набирает вес ЛЯГУШКА: тела с душой и без НОЙ: в бездне кого только нет ЛЯГУШКА: никого закат и рассвет

и от Пасхи до Пятидесятницы
ЦАПЛЯ: раскрыла земля крыла солнце накрыла мгла Бог день начинает с того что вспоминает его АДАМ: светает и память с воды ЦАПЛЯ: взлетает до первой звезды НОЙ: первая жизнью кишит ЦАПЛЯ: вторая на землю спешит

и от Очищения до Вознесения.
СВИНЬЯ: и в облаке и в облике свиньи то ли облика ее вершки то ли глаз моих корешки АДАМ: на глазок и в разрез небес СВИНЬЯ: душ уплывает лес НОЙ: в ночь уплывает день СВИНЬЯ: мою убивает тень

В остальные дни меня истязают в пучине Преисподней
ПЕЛИКАН: дух мой — ребенок мой, бесенок света над тьмой тот свет едва зачернеет под ним этот уже зеленеет АДАМ: зелена луна дожди — ПЕЛИКАН: семена ее в груди НОЙ: душе моей за порогом тела ПЕЛИКАН: ей нет до тебя дела

вместе с Иродом, Пилатом, Анной и Каифой.
ОВЦА: Бог предо мной наяву я на том свете живу поголовье лучей на свету растет на глазах в высоту АДАМ: души замедляет рост ОВЦА: тело идущее в рост НОЙ: детские звезд тела ОВЦА: ночь забрала отдала

Поэтому молю вас именем Искупителя мира сего, чтобы вы ко мне смилостивились
КУРИЦА: небо — воды скорлупа облако — перьев толпа вырос закат на вершок, черной воды гребешок АДАМ: день ночи видней КУРИЦА: солнце плывет над ней НОЙ: зерен в земле стада КУРИЦА: ни жива ни мертва вода

и вступились за меня перед Господом Иисусом Христом,
ЗАЯЦ: с Богом теряет связь небо, ручьем оборотясь чистого неба ключ бьет из тяжелых туч АДАМ: с неба земля слезой ЗАЯЦ: катится перед грозой НОЙ: петляет земля горячи ЗАЯЦ: следы ее — звезды в ночи

дабы остался я на этом месте до восхода солнца, и в присутствии вашем не мучили меня демоны, и не вернули меня к моей неподобной участи, которую обрел я, заплатив неподобную цену".
ЧЕРЕПАХА: мой панцирь — небесный свод земная поверхность — живот между душой и телом жизнь моя годоразделом АДАМ: глаз моих устилают поля ЧЕРЕПАХА: солнце звезды луна земля НОЙ: четыре стороны света ЧЕРЕПАХА: весна осень зима лето
Святой Брендан сказал ему:
МЫШЬ: тянет земля ко дну звездного неба луну то полем небесным то лугом голова моя ходит кругом АДАМ: в голове моей гладь да тишь МЫШЬ: то ли Бог — малыш то ли мышь НОЙ: надышу малышу души завиток МЫШЬ: юг север запад восток

"Будет на то воля Господа.
КИТ: лежит в воде ледяной дрожит земля подо мной безвидна земля и пуста с головы моей до хвоста АДАМ: с головы до пят я расту КИТ: на плаву на бегу на лету НОЙ: три дня на меня налетело КИТ: взяли душу мою и тело

Этой ночью до утра не станут тебя мучить демоны".
КОЗА: солнце для своих лучей — донце, земля — ручей ни плача в глазах ни смеха ни кола ни двора у эха АДАМ: ни копыт от эха ни рогов КОЗА: ни кругов по воде бегов НОЙ: ни кручин бегов из пучин КОЗА: глаз в берегах морщин

Снова человек Божий спросил его:
ГОЛУБЬ: облака кувырок в ветерок то ль жирок земли то ль пирог, хлябь горизонта жирна тучи полны зерна АДАМ: детей от груди отнимет ГОЛУБЬ: жена твоя глаза поднимет НОЙ: в глазах моих мать отец ГОЛУБЬ: в слезах твоих свету конец

"Зачем тебе этот кусок материи?"
ЛЕВ: лев, царь — я Ты, Бог, — семья моя львиц львят твоих семь моих я — их АДАМ: семь возвратятся за мной ЛЕВ: дней из ночи одной НОЙ: в небе каменный гость, ЛЕВ: солнце — белая кость

Он ответил:
ОРЁЛ: Ты, Бог, — слеза на мои набегаешь глаза кончики моих глаз едва различают нас АДАМ: души моих сыновей ОРЁЛ: старшая младшей живей НОЙ: сыта горизонта черта ОРЁЛ: висят уголки ее рта

"Этот кусок я дал одному прокаженному, когда был казначеем у Господа.
КРОКОДИЛ: день рождения от жизни отнимет год голова моя — небосвод тело — рот душа — живот АДАМ: того чистилище света КРОКОДИЛ: земля этим разута раздета НОЙ: не воротит маму мне эта КРОКОДИЛ: осень — чистилище лета

Но не моим было то, что я отдал, а принадлежало оно Господу и его собратьям.
ЯЩЕРИЦА: Бог — отец за сына не в ответе его половина на своей половине живет не ест душа не пьет АДАМ: небо разделит земля ЯЩЕРИЦА: на горы поля моря НОЙ: с телом своим одним ЯЩЕРИЦА: что делать с моим с твоим

Поэтому он не служит мне каким-либо утешением, но только великой помехой.
КРОТ: я — души Твоей вдох Ты моей выдох, Бог мели подземной реки, капели глаза велики АДАМ: черное солнце — семья КРОТ: мама папа и я НОЙ: полушария моих глаз КРОТ: в первый раз разлучают нас

Железные же вилы, на которых материя держится, я дал священникам храма для того, чтобы поддерживать котлы.
МУРАВЕЙ: душа — человек, в ее власти звериные тела страсти тело мое — насекомое незнакомое мне знакомое АДАМ: чувствам моим пяти МУРАВЕЙ: встать им на твоем пути НОЙ: родилась земля ни кровинки МУРАВЕЙ: ни травинки одни тропинки

Камень, на котором сижу, — то, что бросил в яму на большой дороге под ноги прохожих прежде, чем стал учеником Господа!"
СОБАКА: души поводырь своей я не мама не папа ей несут ко мне облака тень моего щенка АДАМ: мы возникаем из тьмы СОБАКА: молнии громы дымы НОЙ: молния гонит стада СОБАКА: звезд и стоит вода

Когда же вечерний час покрыл тенью море Тетис, вдруг неисчислимое множество демонов появилось на его поверхности, восклицая:
ЖУРАВЛЬ: летит на своих двоих ночь на крыльях моих в ночи открывается вид на землю и сердце болит АДАМ: земля родилась на пустом ЖУРАВЛЬ: твоем месте на свете том НОЙ: того света во мне острова ЖУРАВЛЬ: ни души и твоя жива

"Отойди от нас, человек Божий, ибо мы не можем приблизиться к нашему собрату до тех пор, пока ты не отойдешь от него, а нам нельзя появляться перед нашим повелителем до тех пор, покуда мы не возвратим нашего собрата.
МЕДВЕДЬ: мне моя нежилая жизнь прожужжит — жива я Бог душу мою возьмет на землю обратно вернет АДАМ: земля в путь дорогу за мной МЕДВЕДЬ: мало Богу земли одной НОЙ: мал я и в полный рост МЕДВЕДЬ: ночь достает до звезд

Ты же лишаешь нас нашей доли.
ПЧЕЛА: Бог, в Твои небеса на крыльях моих роса летит за дождем снегом глядит асиновским олегом АДАМ: асиновских олегов строй ПЧЕЛА: рассчитайся на первый — второй НОЙ: на глаза рассчитайся, слеза ПЧЕЛА: облаками взмахни, гроза

Не защищай его этой ночью".
ОЛЕНЬ: Ты — Бог моего врага я ему в бок рога рога мои вверх вбок Ты — мой Бог АДАМ: мои дети со мной — на ты ОЛЕНЬ: на вы — ветер листы кусты НОЙ: солнце же пашет на птицах ОЛЕНЬ: уже пляшет в моих ресницах

И сказал им человек Божий:
ЛЕБЕДЬ: солнце — летающий дом дождя над моим гнездом Бога рука — река ноша ее облака АДАМ: крылья — разлив реки ЛЕБЕДЬ: от Бога мои далеки НОЙ: несут реку ни ветерка ЛЕБЕДЬ: дыханьем твоим облака

"Я его не защищаю, но Господь Иисус Христос даровал ему избавление на эту ночь вплоть до утра".
ВОЛК: облака жизнь бела небом черным была белый мой день, ночка — черная на тебе точка АДАМ: точки на дне моих глаз ВОЛК: в профиль стоят и анфас НОЙ: дней творения шесть ВОЛК: дыбом стоит моя шерсть

Демоны сказали:
ВОРОН: сплю ли пью ли ем ли я Бог, земля я Твоя черное небо столбом в воздухе голубом АДАМ: я ли с земли ты ли ВОРОН: жили — были столбики пыли НОЙ: воздух чист вороной ВОРОН: то ли свист в облаках то ли ной

"Как же ты произносишь имя Господа над ним,
ВЕРБЛЮД: солнце — пустыни цветок света поток — лепесток лепесток — переправа лун направо пойдешь — юн АДАМ: налево пойдешь — старик ВЕРБЛЮД: небо — остров земля — материк НОЙ: остров низок высок ВЕРБЛЮД: звезды падают на песок

ведь это он предал Его!"
ПАВЛИН: солнца качнется цветок кончится запад начнется восток черноземная туч полоса, луч ломается о леса АДАМ: туча — глухой уголок ПАВЛИН: я — на радуге узелок НОЙ: радуга — ночь дугой ПАВЛИН: день один и другой

И ответил им человек Божий:
ПАУК: белая ночь — восток запад — седой волосок на своем волоске я повис восток — вверх запад — вниз АДАМ: запад — в смех восток — в плач ПАУК: тень мою в нить день — ткач НОЙ: дней своих я откину прядь ПАУК: с глаз долой и живой опять

"Повелеваю вам именем Господа нашего Иисуса Христа не причинять ему никакого зла до самого утра".
МУХА: по образу и подобию своему ночь создала тьму белая ночь — день черная — мою тень АДАМ: черный земля человек МУХА: снег на верхушках рек НОЙ: тот снег тяжелей моих век МУХА: плод твоих чистых нег

По прошествии ночи ранним утром, когда человек Божий отправился в путь,
Ной душу В ковчег погружает И вытесняет сушу, Рожь лает, Мяучит пшеница, Кровь развивает Скорость, как птица, Не сеет, не жнет, В отцы не годится, Ною поет На ночь она, Душа отстает От нее, черна, Мрак до небес Достает, как луна

вдруг неисчислимое множество демонов появилось на поверхности бездны, издавая страшные вопли и приговаривая:
Возраст исчез Жен, и мужья К ним интерес Потеряли, клюя Слабого сильный Возле ручья, Носится пыльный Луч, словно дух Тучи двужильной, Нем, глух Лес, тишину Пробует слух На зубок, в седину Голова ложится Зерном в целину

"О человек Божий, да будут прокляты твои появление и отбытие, ибо повелитель наш этой ночью выпорол нас безжалостно, потому что мы не привели к нему пленника".
Не могут ужиться Змеи в клубке, Который кружится, Ползет налегке На том свете Море к реке, На этом в ответе За Ноя его Мамины дети, Они никого Не любят и Губят его

И сказал им человек Божий:
У Ноя три Взрослых сына, Пустынна внутри Тень исполина, Росою умыта Бездомная глина Солнце, как сито Тьму разделяет И капельки быта, Ной истребляет Деревья, один В ковчеге гуляет Средь женщин, мужчин, Впредь они будут Не дочь и не сын, Птицами будут, Гадом, скотом, Парами будут Волн за бортом, Боится их Ной, Прячет потом У себя за спиной, От страха трясется, Пот ледяной С него льется, В ковчеге не спит Никто, кто спасется

"Нас не достигнут ваши проклятия и ваши угрозы.
Открывается вид На звезды с воды, Ной норовит Убежать от беды, За Ноем душа Заметает следы, Душа, не спеша Плывет, и готовит К смерти душа,

Кого вы проклинаете, тот благословен, а кого благословляете, тот проклят".
Ковчег остановит Волна, и луна Землю закроет, Как створку окна, К глазам прикоснется И распахнется волна, От брызг отряхнется Одна, другая От них проснется, Берег, нагая С собой уведет, На зной набегая

На это демоны ответили:
Земля пропадет, Солнце во чрево Ковчега войдет Справа налево, Пойдет по рукам, Как падшая дева, Стук, гам, Зубастое эхо Делает "ам" Без спеха, Птица и скот, Словно мякоть ореха, В ковчеге забот Больше, чем дома, Молния рот Затыкает грома, Радуга рта Не меняет излома

"Удвоенных мучений удостоится Иуда в эти шесть дней, потому что ты вступился за него прошлой ночью".
Ноя жива Душа, если есть Света в ней два, Этот в ковчеге весь, Вот лежит наг Небосвод, словно смесь Вод-бедолаг, Ной — на этом Морю земляк Солнечным летом, На том — зимой, На том и на этом, Летом, зимой Ноем и тени Сочтены за кормой Земли при смене Времени года, Рода, племени

Достопочтенный отец сказал им:
Ковчег из похода Вернулся пустой, Ной-воевода В век золотой, И мама жива, Воздух густой Роняет листва, Руки висят, И ветвится трава, Триста шестьдесят Пять дней По ночам блестят, Опять звезды видней Сердца в груди, Облаком в ней

"Ни у вас, ни у вашего повелителя нет на то власти, это во власти Бога, — а затем добавил:
Радуга впереди Ноя, внизу, Вверху, позади, Из плоти грозу Душа высекает, Из камыша — стрекозу, Ной опускает Глаза, и сыновей, Как волосы, распускает

— Повелеваю вам во имя Господа нашего Иисуса Христа и повелителя вашего не подвергать его большим мучениям, чем прежде".
Третий год весна и вечером так холодно что днем тепло а ночью жарко Вот — Авива — весна — открыто Господу сердце ее Тень и ветер день и вечер очи — ночи взгляд — закат сердце небо вместо глаз у него и свет погас

Они ответили:
Земля рука ее легка как облака из преисподней в руке Господней ни Господа ни ветерка и полноводней небо чем река сегодня

"Неужели Господь так велик, что мы должны подчиняться тебе?"
В землю радость в небо горе насовсем ли в землю мой отец на радость всем Мой отец — радость — вот — Авигайль — открыто Господу сердце ее В сердце — Дух Божий совесть его не гложет в крови — вода не ведает стыда

И ответил им человек Божий:
Таи от Бога их дьявол евнухов своих небо — в воде землю — в крови

"Я — Его раб, и то, что повелеваю Его именем, будет справедливо,
Свет — ветр — быстр от брызг небосвод чист Вот — Авиталь — роса моего отца — открыто Господу сердце ее Небо — плоть душа — Господь ад — скелет и смерти нет

и имею я власть над теми, кого Он мне передал".
Сердце — место в лесу одно место — сердце но два места — день второй и трава вместо сердца

И так они следовали за ним до тех пор, пока Иуда не скрылся из глаз.
Глаз — утешение взгляда не сразу дичает душа — украшение ада ночами встречает звездное стадо в теле его молодом и грозно на землю летит потом Вот — украшение — Ада — открыто Господу сердце ее Голова — душе тюрьма не дай мне Бог сойти с ума в котором Рай и сердца нет

Затем демоны возвратились и с радостью и завываниями унесли с собой несчастнейшую душу.
Солнце — позвоночник ночи свет — скелет

Святой же Брендан вместе со своими собратьями поплыл на юг, славя Бога.
Чуть только ветер светел горько засвищет звезды заблещут украдкой и солнце сладко забрезжит сатана собирается в путь и спит луна — Иосифа жена Вот — мирт — вот — Адаса — открыто Господу сердце ее Сердце днем тьму ночью дьявол на лице твоем рвут очи мои в клочья на глазах у дочери в которых страх стоит в слезах и не боится то спит то нет и свет струится по нему

На третий день появился перед ними какой-то маленький остров.
Между ними родителями моими никого их тени пенятся глаза горят огнем день — озеро младенец днем не молоко — молозиво лицо — растеньице глаз нет на нем

Братья стали грести быстрее, и, когда приблизились к острову, сказал им святой Брендан:
Сын — сердце ее а дочь — душа ее Вот — Адина — нежная изысканная — открыто Господу сердце ее Сердце — твердь посреди воды глубокой я большой у меня в груди смыкают ряды смерть с душой далекой

"Мужи, братья, не следует утруждать тела ваши сверх меры.
Господь уже дал плоть душе я и ты еще душа моя в Чистилище

Вы достаточно потрудились.
Свет — ветр сердце бриза — Ализа Вот — Ализа — веселая — открыто Господу сердце ее Сердце ее создал Бог и отделил Бога Сына который под сердцем от Бога Духа Святого который над сердцем

С тех пор, как мы покинули нашу страну, и до Пасхи, которая наступит вскоре, прошло семь лет.
Сердце встало и смерти не стало

Ныне вы увидите жизнь духовного отшельника Павла, пребывающего на этом острове безо всякой плотской пищи.
Звезда — вода Амалья в купальне Вот — Амалья — сотворенная Богом — открыто Господу сердце ее Душа — твердь — сердцу смерть

А еще тридцать лет перед этим он получал еду от некоего зверя".
И был вечер — ветер и было утро — ветер лютый

Когда они приблизились к берегу, то не могли обнаружить места, где пристать,
Бог — крона дерева бес — лес небеса — звери вы зеленые запах — запад вечер — ветер на восток Вот — Амира — крона дерева — открыто Господу сердце ее Восток — цветок запад — запах сон — бутон который раскрывается звезде Рождественской когда она с небес срывается и спит луна — Иосифа жена
ибо берег был очень высокий.
Восток — цветок ночь — тычинка день — пестик запад — запах шерсти

Этот остров был совсем маленьким и круглым, величиной в одну стадию.
Сказал Даниилу Бог — лев вот — Ариэла сердце ее — тычинка сердце твое — пестик
Бог — лев — вот — Ариэла — открыто Господу сердце ее Сердце увидел Бог и назвал душу землею

На нем вовсе не было земли, один только голый камень наподобие утеса.
Увидел Даниил дочь Бога а собрание дочерей назвал день первый — Азарией день второй — Мисаилом день третий — Ананией

Одинаковый в ширину, длину и высоту.
Приставил в Раю к Даниилу Батью Бог дочь Свою — ночь и Анания Мисаила Азарию — ее братьев Вот — Батья — дочь Бога — открыто Господу сердце ее Сердце увидел Бог и назвал душу землею да произрастит душа сердце

Когда же они поплыли вокруг острова, то обнаружили узкую гавань, такую узкую, что в нее едва мог поместиться нос корабля, и тропинку наверх, по которой было тяжело взбираться.
В чаще праха сердце ты — дерево плодовитое над рабами твоими зубами стучащими от страха

Тогда сказал святой Брендан своим собратьям:
Левая моя рука не ведает что творит правая моя рука а Царство небесное на небе не ведает что творит Царство небесное на земле Вот — Бат-Шева — седьмая дочь — открыто Господу сердце ее И увидел Бог что сердце — это хорошо для выдоха а душа — это плохо для вдоха

"Ждите, покуда я не вернусь к вам.
Сеющая лица душа дыхания боится

Не позволено вам вступить сюда без разрешения человека Божьего, который обитает в этом месте".
Душа — сестра моя как увидишь Бога вот тебе благословение мое — сына Его Браха вот — благословение — открыто Господу сердце ее И в день третий Бог одинок сердце — небо душа — ветер солнце — дым одни они — Его дети в аду гореть им с Ним

Когда же святой отец достиг вершины утеса, он увидел две пещеры, расположенные напротив друг друга, а также крохотный источник, бьющий из камня рядом со входом в пещеру, где находился воин Христов.
Издалека плоть была — душа день был — вечер утро было — ночь и не было их встречи пока Господь испытывал не дыша одних и других

Там, где бил ключ, лежал камень, который тут же впитывал воду.
Ночь — птица и день — птица питаются яствами Царства небесного Роза вот — Варда — открыто Господу сердце ее Царство небесное — явь с двумя головами одна голова — тот свет другая голова — этот свет

Когда святой Брендан приблизился к входу в одну из пещер, из другой вышел ему навстречу старец, сказавший:
Век — человек вечное лето — клетка грудная плечи спина

"Как хорошо и как приятно жить братьям вместе"
Телом роза — Вэрэд Вэрэд вот — роза — открыто Господу сердце ее Небосклон — сон небосвод — восход издалека наяву облака плывут и да будут они светильниками на тверди небесной чтобы светить на землю

Сказав это, он повелел святому Брендану, чтобы тот приказал всем братьям прийти с корабля.
Царство небесное — явь с двумя головами одна голова — тот свет другая голова — этот свет тело мое — их кушанье кровь моя — вино для питья

Расцеловав их и рассадив, старец назвал их всех по именам.
Сердце мое — освобождение души моей от крови ее Геула вот — освобождение — открыто Господу сердце ее Кровь и создал Бог из дней а в ней дикие острова — сердце и душа — два светила великие ночные прочь иные

Когда братья услышали это, они весьма удивились не только его пророческому дару, но и его образу жизни.
Сердце — светило большее — для управления днем и душу — светило меньшее — для управления ночью Бог мне даровал не Даниилу Анании Мисаилу Азарии

Весь он был покрыт волосами и бородой до самых ног, от старости был седой, словно снег.
Горе мне — Царство небесное — явь с двумя головами одна голова — сердце другая голова — душа а Даниилу — радость — всякие видения и сны Вот — Гила — радость — открыто Господу сердце ее Обречены видения и сны светить на землю Даниил Анания Мисаил и Азария — на съедение Царством небесным

На его лице были видны только глаза.
Бог поставил возле Себя Своих Даниила Анания Мисаила и Азарию на тверди небесной и после смерти ребят представил их Навуходоносору

Единственным его облачением были волосы, росшие на теле.
Вот — Навуходоносор — мужчина рослый тот свет — длинная ветвь Бог — цветок Навуходоносору в косы Вот — Далия — длинная ветвь — открыто Господу сердце ее
У Навуходоносора косы и тонкая талия жаль что я — не девчонка — не Далия и увидел Бог что Навуходоносор — это хорошо

Святой Брендан, увидев это, опечалился в сердце своем и сказал:
Не отделять света седую прядь от тьмы

"Горе мне, ибо ношу монашеское облачение и мне подчиняются многие, принявшие обет, а я вижу подобного ангелу человека во плоти, который живет до сих пор, освобожденный от плотских нужд".
Подобных Даниилу Анании Мисаилу и Азарии судит Бог Судит меня Бог — вот — Даниэла — открыто Господу сердце ее Тела душа не рань тело твое Богу дань вот — Даниэла Богу дань ее тело не мое

И сказал ему человек Божий:
Даниил Анания Мисаил и Азария — четыре черта Бог находил их в десять раз выше всех тайноведцев и волхвов

"О достопочтенный отец, сколько и каких только чудес ни открыл тебе Господь, столько не явил Он ни одному из святых отцов.
Лествица в Царство небесное в десять раз выше Царства небесного Вот — лавр — вот — Дафна — открыто Господу сердце ее Сердце — Царство небесное душа — лествица в Царство небесное

И ты говоришь в сердце своем, что не достоин носить монашеское одеяние?
Глаза — кающиеся пресмыкающиеся а птицы — ресницы в слезах плескающиеся

Но ведь ты больше чем монах.
Душа — насекомое невесомое Вот — Двора — пчела — открыто Господу сердце ее Сердце — дверца душа — пчела у чела

Монах питается и одевается трудом рук своих.
Душа — твердая небо — вода по небу круги мертвые поднимаются из могил в Царство небесное Даниил — во второй год царствования Навуходоносора

Бог же от Своих тайн в течение семи лет пас тебя и твоих последователей и одевал.
Сон — стон несут глаза открыты на Страшный суд и день вчерашний Вот Дина твой суд — открыто Господу сердце ее Сердце — плотина кровь — пучина а душа — стремнина

Я же, жалкий, сижу, словно птица, на этой скале, и из одежды у меня — только мои волосы".
В день Рождения Бога размножаются сновидения в их глазах наслаждение от зачатия Его братьев

Тогда святой Брендан спросил, как он попал сюда, и где был прежде, и сколько времени ведет такую жизнь.
В день моего Воскресения Господь в моем поколении плоть Его — явь а душа — сновидение Вот мое поколение Дора — открыто Господу сердце ее Сердце без стука войдет в Царство небесное и пропадет

Он ему ответил:
День — царь им утру и вечеру своим

"Я провел в монастыре святого Патрика пятьдесят лет и охранял кладбище собратьев.
Растение — скит — хитросплетение света и тени Вот — в поколении Дорит — открыто Господу сердце ее В день моего погребения сердце мое — растение душа моя — тень его

Однажды днем, когда мой декан указал мне место, где я должен был похоронить одного из умерших, появился передо мной некий старец, который сказал:
Не стало солнца и луны

"Не рой, брат, здесь могилу,
Вовеки живи земля — еврейка Вот — Иегудит — еврейка — открыто Господу сердце ее Земля — еврейка — открыто Господу лоно ее

ибо тут погребен другой".
Небеса большие в развалины обратились мама и папа ко мне возвратились маленькие и чужие

Я спросил его: "Отец, кто ты?"
Бог — олень вот — Илана — дерево Вот — дерево — вот — Илана- открыто Господу сердце ее Сердце беса — птица небесная душа — рыба взгляд — гад

Он ответил:
Сердце Бога — птица небесная не оно — бес а рыба — ибо на дно

"Почему ты меня не узнаешь?
Бог — цветок вот — Ирис — ирис Вот — ирис — вот — Ирис — открыто Господу сердце ее Земля на небе Бог — цветок душа — стебель сердце — лепесток

Разве я не твой аббат?"
Бог — цветок женщина — тычинка мужчина — пестик

Я сказал:
Цветок в прудок рога в берега Вот — Йохевед — несущая бремя Бога — открыто Господу сердце ее Вода — цветущая — несущая бремя Бога

"Мой аббат — святой Патрик".
За косы Навуходоносора таскающая — вода — пресмыкающаяся по земле

Он ответил:
От ада до Рая земля сырая своей души — нора я Вот — Кармела — вот — гора Кармэль — открыто Господу сердце ее Костей гора — Кармела — осени тело — золотая Рая пора — ада в Раю прохлада

"Это я.
Господь дай мне сон — смерть досмотреть плоть моя лежа — Рай а душа Твоя Боже над — ад

Вчера я покинул сей мир.
Рождественская звезда — крестик Луч вот — Кэрен твоя — открыто Господу сердце ее Сердце — коридор в котором душа живая кровь переплывает

Это место моего погребения.
Даль — наковальня ночи очи Навуходоносора — сталь — острые карие твари

Здесь выроешь могилу собрату нашему и никому не говори о том, что я сказал тебе.
Бог Сын и Отец наконец то одни Они за что Вот — Леа — слабая усталая — открыто Господу сердце ее В теле Бога душа моя у смертного порога туда ей и дорога в никуда

Завтра отправляйся на берег моря и там увидишь корабль, взойдешь на него, и он отвезет тебя в то место, где ты будешь ожидать дня своей смерти".
К половине шестого выйдя из-под крова мертвой плоти на опушку тела живого увидел я что душа моя — змея Дух Святой — воздушный змей над ней

Утром, следуя повелению святого отца, отправился я на упомянутый берег и обнаружил то, что он мне предсказал.
Воробьиха с воробьем мертвые мама и папа живьем в доме моем и душа паучиха Вот — Лиора — открыто Господу сердце ее — и мне свет Сердце мое зародыш души моей во чреве моем

Взойдя на корабль, я отплыл и греб в течение трех дней и трех ночей.
Мама — воздушная яма небо — душа сердце — ангел

По прошествии же этого времени я отдал корабль на волю ветру — пусть несет его туда, куда хочет.
Царица небесная Твой Сын ангел хранитель мой а душа моя Ты Вот — Малка — царица — открыто Господу сердце ее Рот — небосвод глотка — лодка чрево — невод душа — рыба

Через семь дней появилась передо мной эта скала, на которую я тут же сошел и, оставив корабль, пошел куда глаза глядят.
Тело Бога -ад душа Бога — Рай жизни меня лишат тело Бога тело мое душа Бога душу мою

И тут же корабль отплыл и устремился по морским просторам назад на родину.
Луна — волна Бог Ра — раковина Иисус — моллюск Вот — Маргалит — жемчужина — открыто Господу сердце ее Врата Царства небесного — вода брат Даниил тело твое — Ефрат душа — Нил твердь чужбина ее а из врат Царства небесного жемчужина смерть

Я же остался здесь.
Даниил — глаза Царства небесного а Навуходоносор — слезы

В девятом часу животное из моря доставило мне трапезу: одну рыбку во рту своем, в передних лапах оно несло пучок травы, чтобы развести костер, а шествовало на двух задних.
Волхвы — львы с клыками Иисус — вол с рогами Вот — Мирьям — горькая — открыто Господу сердце ее Земля — пламя из пасти Царства небесного звезды — искры

Когда оно положило передо мной рыбу и траву, то возвратилось туда, откуда пришло.
Мария — земля Иосиф — осень оросила нечистая сила кости Иосифа

Я же, взяв железо, стал бить по кремню, развел огонь и приготовил себе на пропитание эту рыбу.
ад — сад Эдуард — град Олег — снег Алла упала Вот — Мэира — светящая — открыто Господу сердце ее Тот свет — плод этот — ветвь висящая вслед

Так в течение тридцати лет постоянно, каждый третий день, этот прислужник приносил мне ту же пищу, одну рыбу на три дня.
Не спеша озверела душа обезлюдила живородящая чаща грудью тело кормящая

Треть рыбы я съедал за день и не испытывал благодаря Господу жажды,
Бог Отец — солнце Бог Сын — лед Бог Дух Святой — вода Вот — Нава — красивая — открыто Господу сердце ее ад — солнце Рай — луч душа — вместилище Чистилища тучи над ней сгустились в Чистилище не спустились еще

ибо из этого камня в день воскресный появлялось чуть-чуть воды, так что я мог набрать питья и наполнить сосуд для омовения рук.
Иосиф Мария простились с Сыном перекрестились Мария — одна — Иосиф — другая Его половина

Через тридцать лет я обнаружил эти две пещеры и этот источник.
В теле душа одна делит его она на день и ночь солнце — крыша луна — стена земля — пол небосвод гол Вот — Наоми — приятная — открыто Господу сердце ее Птаха из страха зверь из потерь рыба из улыбок

Им я и живу, и уже шестьдесят лет вкушая лишь влагу из этого источника.
Вновь в теле мамы стемнело — душа прогремела на самом деле рассвело — кровью истекло

Девяносто лет я пробыл на этом острове.
Мама когда то была распята Вот — Нехама — утешение — открыто Господу сердце ее Зверю птице рыбе душа моя на погибель душа — стрела тело — лук смерть — звук

Тридцать лет жил питаясь рыбой и шестьдесят лет — водой из источника, и еще пятьдесят лет прожил на родине.
Душа моя в тучах — в маминых ручках ветер свищет — в отцовских ручищах

Всего же мне сто сорок лет.
Руки не умерли только спят вдоль тела висят душа во плоти в неизвестное летит сквозь Царство небесное Вот — Нира — свет — открыто Господу сердце ее Боль в душе больше тела уже ей оно в утешенье дано

И так я должен ждать Судного дня в этой плоти.
Добро со злом — тело с душой узлом — сила зла — крепче узла

Отправляйтесь на родину и наберите сосуд воды из этого источника.
Люд — лютик нелюдь — хмель Вот — Нурит — лютик — открыто Господу сердце ее Чистое поле на мне ты — тело белого света — мчится на воле душа в поле

Она вам понадобится, ибо до Великой Субботы осталось сорок дней.
Душа в стогах на лугах Бог в хлебе на небе

Вы справите Великую Субботу и Пасху там, где справляли их уже шесть лет, а затем, получив благословение человека, который служит вам, будете доставлены на Землю, святым обетованную,
Белый день — дыра — черная во вчера тело разве ты — душа недоразвитая Вот — Ора — свет — открыто Господу сердце ее Тот и этот — две а не много — света ступеней к Богу тело — грех душа — искупление вверх-вниз душа поднимись

и там проведете сорок дней, и после этого Бог, Отец ваш, приведет вас здоровыми и невредимыми в страну, где вы родились".
Имя одной земли — Рай другой — ад с севера на юг ангелы летят встают на востоке садятся на западе собираются в стаи

И вот святой Брендан вместе со своими братьями, получив благословение человека Божьего, отправился на юг и плыл в течение всего сорокадневного поста,
Ангелы — пузырьки подземной реки — души воздушные Вот — Орит — светом открыто Господу сердце ее Душа — пещера тело — гроб тот свет — камень этот — вес Того который исчез

а питались они только водою, которую набрали на острове человека Божьего; раз в три дня насыщаясь, не испытывали они никакого голода или жажды и все оставались сыты.
Свет — ветр тьма — пламень Царство небесное — жертвенный камень

Тогда, как и предсказывал человек Божий, они прибыли к острову того самого человека в Святую Субботу.
Сон на лице папы остр коготок солнце опять пересело с запада на восток в глазах слезы спят в смелых позах Вот — Орли — свет мне — открыто Господу сердце ее Отец — камень с мамиными глазами

И когда они подошли к гавани, появился он им навстречу с великой радостью, и все на корабле подняли руки.
Сердце душа — малыши Царство небесное — расстояние между стояниями сердца и души

Когда закончилась Божья служба в день Святой Субботы, он поставил перед ними угощение.
Даниила малыша вырастила душа и враз к Богу выпустила Вот — Офра — лань — открыто Господу сердце ее Мозги — моряки извилины не кончаются голова на волнах качается череп — берег

С наступлением вечера они взошли на корабль, и этот муж с ними.
Даниил — молитва Анании Азарии Мисаилу Навуходоносор — Богу

Когда они отплыли, то сразу обнаружили чудовище на прежнем месте, и там они пели хвалы Господу в течение всей ночи, а также отслужили утреннюю мессу.
Мама — река папа — облака Вот — Пнина — жемчужина — открыто Господу сердце ее Молитва — река молчание — облака ум — шум в тиши души

Как закончилась месса, Ясконтий отправился в путь, и все братья, которые были со святым Бренданом, стали молить Господа:
Не ведает кровь стыда вновь наследует Царство небесное суша — душу сердце — вода

"Услышь нас, Боже, Спаситель наш, упование всех концов земли и находящихся в море далеко"
Стар стал к маме хочу я в Царстве небесном ночую зачем неизвестно и с кем Вот — Рахель — овечка — открыто Господу сердце ее В пространстве безвоздушном странствуют души плоть ты ль — Господь поводырь

Святой Брендан успокоил братьев:
Фира вира майна тайна

"Не надо бояться. Он не причинит вам никакого зла, он стремится стать помощником в дороге".
Юг для души — в юноше свой север — в деве ей Даниил с друзьми — всяк в своей маме — рак Упряжка вот — твоя Ривка — открыто Господу сердце ее Даниил и трое — три брата с сестрою

И приплыло чудовище прямо к острову птиц.
Впервые живые если воскресли

Там они провели время до отдания Пятидесятницы.
Душа моя — не вор — а плоть — в которой Господь никогда не умрет — тогда в моем теле объем — Господь займет весь — когда душа не здесь Радостное пение — вот — Рина — открыто Господу сердце ее Пение ангелов на небесах мало терпения в голосах

Когда прошли дни ежегодных празднеств, человек, который был с ними, сказал святому Брендану:
Прости меня Боже душа себя хочет а тело не может спасти

"Взойдите на корабль и наполните мехи из этого источника.
Животное — пехота птица — пот на лицах тело — тыл душа — фронт ангел — кровь
Радостное пение — вот — Ронит — открыто Господу сердце ее Царство небесное — меч земля — щит Господь — плоть

Я же буду сотоварищем вашим в пути на этой неделе, а также провожатым.
Мама — первая моя жизнь ей конец вторая — отец

Без меня вы не сможете найти Землю, обетованную святым".
Небосвод — короткая лодка — вот как удлинила вода Даниила Вот — дружба — Рут — открыто Господу сердце ее Чем хуже — тем лучше душа — туча луч — я

Когда они взошли на корабль, все птицы, которые были на этом острове, произнесли в один голос:
Душа — шар земля — круг

"Добрый путь уготовил вам Бог, Спаситель наш".
Мертвые — другие душа — помоги им Вот — Сара — властительная правящая — открыто Господу сердце ее Она внутри меня не прожила ни дня Олегом ее нарекли Олег ли — душа моя

Святой Брендан и те, кто с ним был, поплыли к острову того человека, и он был вместе с ними, и там запаслись пропитанием на сорок дней.
Мама и папа — дети мои на том свете

Затем в течение сорока дней они плыли по морю на восток.
Бог в пустыне по краям тела душа — белая посредине — черная озера — глаза и гроза Вот — Симха — радость — открыто Господу сердце ее Сердце — север душа — юг и вновь наружу кровь из сердца в душу

А человек указывал им путь.
Рождественская звезда — вода вдох — Бог выдох — рыба

По прошествии сорока дней, с наступлением вечера они оказались перед пеленой тумана, простиравшейся настолько высоко, насколько можно было видеть.
Анания Мисаил Азария — одни Даниил — огни звезды — воздух планеты — свет Вот — Тальма бороздит — открыто Господу сердце ее Голова — луна Навуходоносор — мозг душа — ум

Прокуратор же сказал святому Брендану:
Душа — лапа мама папа вы ведь сердце из груди не вырвите

"Знаешь, что это за туман?"
Каждой твари по паре пара сердец — мать и отец пара душ — жена и муж Вот — Талья — роса Бога — открыто Господу сердце ее Живая душа и мертвая — одна плоть везде Господь живая — Рай мертвая — ад

Святой Брендан ответил:
ад — вход парадный душа — черный в свет тот

"Что это?"
Дома дети — на том свете матери и отцы — дворцы Вот — Тамар — финиковая пальма — открыто Господу сердце ее Брат — ад сестра — Рай оба наги а Богоматерь — платье

Тогда он сказал:
В Царстве небесном на выбор Бог Отец — зверь Бог Дух Святой — птица Бог Сын — рыба ад там Адам а в Аду Непорочная Дева — Ева

"Этот туман окружает остров, который вы ищите уже семь лет".
Глаза Даниила — белые кони слеза — вороной Навуходоносора уносят Вот — Тиква — надежда — открыто Господу сердце ее Где ж ты был прежде Даниил

По прошествии часа пути осиял их яркий свет, и корабль пристал к берегу.
В Раю власть Царя и солнце в аду — Царицы и луна так во мрак живые и мертвые говорят птицы — одна четвертая часть света темнеет и три другие — звери змеи рыбы морские и — заря заря

Когда они сошли с корабля, то увидели широкую равнину, полную деревьев, плодоносящих, словно в осеннюю пору.
Чем раньше смерть тем позже после смерти тоже хорошая жизнь Вот — Това — хорошая — открыто Господу сердце ее Одному Богу известно — где Царство небесное

Пока они обходили эту землю, их ни разу не заставала ночь.
Небесная — за спиной смерть а земная твердь — спина беса

Они ели плоды, сколько хотели, и пили из источников, и так шли в течение сорока дней, но не смогли обнаружить предела земли.
Между женщиной и мужчиной — смерть — золотая середина — в облаках витает Вот — Фейга — птица — открыто Господу сердце ее Белая тьма — зима зим стая — осень золотая

Однажды днем они увидели большую реку, текущую посреди острова.
Царство небесное — телесное смерть — медь а ниже — душа рыжая — иное государство стальное

Тогда святой Брендан сказал братьям:
Жид я — житья ладья тот свет — борт дыра — мрак кромешный плод вешних вод Вот — Хава — живая живущая — открыто Господу сердце ее Тот свет — суббота воскресение — растение — цвести стало — светило шестипалое

"Эту реку мы не можем перейти, вот почему не измерим величину этого острова".
Сегодня преисподняя — дорога к Богу завтра — травка

Когда они стали обсуждать это между собой,
Светло нет — тепло в преисподней сегодня Вот — Хавива — приятная — открыто Господу сердце ее Дыхание — Бог греха огни — в дыхании глубокий вдох на западе и выдох на востоке — полубоги — мама и папа с виду

вдруг перед ними появился отрок,
Мама живая посылает к черту маму мертвую

расцеловавший их с великой радостью
Лицо этого — яйцо света облако облика светило разбило Вот — Хана — приятная красивая — открыто Господу сердце ее Глаза — плоть слеза — кровь душа — Господь зрение — Успение

и приветствовавший каждого по имени.
Грешное делается святое тело с темнотою в тиши души безутешной

Он сказал:
Хрупкое хая губ облака с языка Вот — Хая — живая живущая — открыто Господу сердце ее Царство небесное — остров там Даниил Навуходоносор — наги аки на острове Ева Адам

"Блаженны живущие в доме Твоем;
ад — сад звезды — воздух Даниил Навуходоносор в саду у них на виду

они непрестанно будут восхвалять Тебя"
Даниил Навуходоносор — сосны лица — птицы Вот — Ципора — птица — открыто Господу сердце ее Даниил Навуходоносор — босы двуногие боги

Сказав это, он обратился к святому Брендану со словами:
Анания Мисаил Азария — божьи твари

"Вот земля, которую ты искал долгое время.
Бог — Отец безотцовщина — бес Вот — Шейна — прекрасная — открыто Господу сердце ее Голос — волос слова — голова

Но ты не мог сразу ее обнаружить,
Сердце — гора душа — камень Бог воззвал — и обвал

ибо Бог желал открыть тебе множество тайн в великом Океане.
Слезы — трава глаза — вороны сердца с которого Бог воззвал Вот — Ширли — песня мне — открыто Господу сердце ее Звезды на пашне в гнездах вчерашних

Теперь возвращайся в страну,
Утром Страшный Суд короче завтрашней ночи

где ты родился,
Рад Бог Ра ад — закат Рай — восход Навуходоносор — год високосный Вот — Шифра — красивая — открыто Господу сердце ее ад — нервов сосуд Рай через край первые люди — судьи Господь — Суд над Богом Ра

взяв с собой из плодов и драгоценных камней этой земли столько,
Навуходоносор — год високосный этот свет — ветр с того май — зима вечное лето от ветра с плеч Ноя зимою

сколько сможет увезти твой корабль.
Черти после смерти вздрагивают наги босы от слез Бога Вот — Шломит — открыто Господу сердце ее в миру После смерти душа — сердце плоть — Господь

Приближается твое последнее странствие,
Явь — гора склон горы — сон

когда почишь ты вместе с отцами своими.
План того света планеты — взрослые звезды даль — маленькие и никого Вот — Шошана — лилия — открыто Господу сердце ее Плана этого света нету жила не болела мама и умерла побелела

По прошествии многих лет эта земля
Вот ад восход — преисподняя ночи закат — дня дочь — меня

откроется наследникам твоим,
Богоматерь — Господь в женском платье Мир тебе Шуламит — открыто Господу сердце ее Мать сатаны — Бог Ра в платье луны

когда начнется гонение христиан.
Сам ты мама отец нежилец

Река, которую вы видите, разделяет этот остров пополам.
Свет — ветр узкое око — спуск в широкое Вот — Эстер — звезда — открыто Господу сердце ее Звезда — вода глаза — мельницы водяные запад выплачут — выпученные лицо — иные -совсем неземные

А плоды такие зрелые потому, что все время они остаются на дневном свету и ночь здесь не наступает. Свет же этот есть Христос".
Понедельник — мельница среда — вода вторник — ворон

Тогда, взяв от плодов этой земли и от всех разновидностей драгоценных камней, святой Брендан покинул благословенного человека и отрока, вместе со своими братьями взошел на корабль и поплыл сквозь густой туман.
Размножаются слезами глаза под небесами Вот — в Иордане — Ярдена — открыто Господу сердце ее Души от тела отделение размножение делением

Потом они достигли острова, называемого Островом Радости. Там они провели три дня, а затем, получив благословение, святой Брендан возвратился в свои места.
В глазных гнездах ясные звезды долгими ночами спят с открытыми очами

Братья приняли его с великой радостью и прославляли Бога, который дал им возможность вновь лицезреть возлюбленного отца, о чьем долгом отсутствии они печалились.
Второе Пришествие — путешествие тело — отплытие душа — открытие Вот — Яфа — красивая — открыто Господу сердце ее Земля — дева преисподняя — чрево небосвод — плод

Тогда блаженный муж, возрадовавшись их любви, рассказал обо всем, что случилось с ним в пути, и обо всех удивительных чудесах, которые Господь удостоил его увидеть.
Навуходоносор — взрослый Анания Мисаил Азария Даниил — дети

Затем он сообщил о своей скорой кончине, предсказанной пророком на Земле, святым обетованной.
Я — мама моя был отцом с ее лицом забыл глаза губы зубы в душе уже Вот — Яэль — горная козочка — открыто Господу сердце ее Мама — молитва отцу

Что и не замедлило сбыться, ибо, позаботившись обо всех, святой Брендан приобщился Святых Тайн и на руках учеников своих со славой отошел к Господу,
Которому почтение и слава во веки веков.
Вот женщина сошедшая с небес глухая словно лес поющий в котором я навек исчез как в Райской куще

Аминь.